Пришёл домой Васька, шатаясь, как мачта,
В кармане — сквозняк, а в глазах — непочатый.
“Где зарплата, милый?” — орёт его Ленка,
И сковородка летит, как картинка!
Бах по лбу — и звёзды, как в цирке,
А он ей: “Я — капитан в бутылке!”

Лопнуло терпение, треснуло терпенье,
Жизнь у нас весёлая, как в отделе тени!
Алкаш, наркоман и игроман в пакете —
Семейный портрет на закате в рассвете!

А у Любы сынок — весь в шприцах и в дыму,
Говорит: “Я — шаман, я лечу по уму!”
Мать в слезах, но с решеньем суровым:
“Психушка — для тебя курорт, там тебе будет клёво!”
Доктор в халате, как ангел в аду:
“Проходи, дорогой, я тебя подберу!”

Лопнуло терпение, треснуло терпенье,
Мать сдала в психушку — это не преступленье!
А сын в палате поёт про дракона,
И просит у стены дозу озона…

А Петька — игроман, казино — его храм,
Он спустил на рулетке и штаны, и диван.
“Дай в долг, братан, я верну, как смогу!”
А потом исчезает, как дым на снегу.
Он в долгах, как в шелках, но с улыбкой святой:
“Я почти выиграл! Осталось чуть-чуть, брат мой!”

Лопнуло терпение, треснуло терпенье,
Петька — как пророк, но без откровенья.
Он в казино — как в храме надежды,
А в жизни — как в сказке без хэппи-энда.

Вот такая баллада — весёлая жуть,
Где сковородки летают, как пули в путь.
Где психушка — курорт, а казино — монастырь,
А терпение — нитка, что рвётся в эфир.

Лопнуло терпение, треснуло терпенье,
Но мы всё смеёмся — в этом спасенье!
Пока есть баллады, пока есть баян —
Жизнь — не трагедия, а весёлый дурдом-караван!