Вот первый снег упал на плечи
И седину прикрыл на голове.
И седина моя — не бремя,
А лишь печать минувших лет.

Он падал мягко, невесомо,
Стирая грани и углы.
Снежинки, хрупкие созданья,
Ложатся бережно на прядь.

Машины замедляют скорость,
Следы ложатся вкривь и вкось.
И город, потерявший гордость,
Вдруг видит тишину насквозь.

Стирает снег асфальта прозу,
Смягчает контуры домов.
И я, стряхнув с ресниц снежинки,
Иду по улице пустой.

Как будто кто-то обеспечил
Мне право думать о тебе.
О том, что было, что промчалось,
Что замела метелью жизнь.

Теперь стою, и снег ложится
На плечи, волосы, виски.
И время больше не стремится,
А тает каплей от тоски.

Не нужно больше торопиться,
Спешить, бежать, ломая лёд.
Душа, как раненая птица,
Нашла приют и молча ждёт.

Ждёт тишины, что снег приносит,
Ждёт белизны, что лечит взгляд.
И ветер ничего не просит,
И звёзды в небе не корят.

И в этом медленном круженье,
Где мир становится другим,
Зима сказала: «Добрый вечер»,
И растворилась в седине.

И седина — не знак печали,
А просто иней на пути.
Мы так отчаянно кричали,
А нужно было лишь идти.

Идти вот так, под снегопадом,
Не опуская головы.
И знать, что лучшею наградой
Стал этот шёпот синевы.

Лишь этот снег, летящий плавно,
Что примиряет с сединой.
И то, что было в жизни главным,
Вдруг станет белой пеленой.