Моя страна, простите, не Россия. Моя страна отнюдь не Беларусь. Я не пророк, не критик, не мессия – позвольте, я сперва определюсь: я был рождён в Союзе. И отсюда встаёт вопрос в извечной глубине; и коли я, простите, не иуда – то весь Союз небезразличен мне. Там всё моё – от Бреста до Камчатки: Сибирь, Урал и Куршская коса. И на душе навеки отпечатком советская застыла полоса: в ней красный цвет пылает и ярится, и я всегда ей верным остаюсь. Мне важно – что творилось и творится на месте, где когда-то был Союз…
Переступив законы и пределы, страна моя, ты ощупью бредешь к неверному и страшному уделу – сквозь смуты, кровь, невежество и ложь. Заложница своей судьбы проклятой, особых и нехоженых путей – трудом, вином, отчаяньем и матом воспитываешь ты своих детей. Ненужность, наречённая свободой, навязанная властью кабала… Да был ли год – да что там, хоть полгода! – когда б ты не боролась, а жила?! Как то, что брат идёт войной на брата, не потрясает хладные умы? Какая сволочь в этом виновата – в том, до чего сейчас дожили мы?!
Нам не свернуть с означенной дороги, не изменить, не вырвать естества; мы так убоги, так к себе жестоки – большой Иван, Не Помнящий Родства… Мы крещены своим особым духом, которого нерусским не понять, и зреет на душе давно и глухо погибельная наша благодать…
Как тяжело дается осознанье бессилия и лишности – при том, когда на зависть или в наказанье не обделён ни сердцем, ни умом! Но у черты последней и мятежной шевелится, зажатая в кулак, бессмысленная жалкая надежда.
На что?
Да ни на что, а просто так…