Старый буфет привезли на помойку—
Больше не нужен, свое отслужил.
Хоть он и держится крепко и стойко,
Стало быть, время свое пережил.

Видно, что мастером сделан на совесть:
Крепкие дверцы, узором стекло.
Сколько он видел — на целую повесть,
Столько событий пред ним утекло.

Сколько вещичек хранили шуфлядки:
Нитки, иголки и школьный мелок;
Пуговиц россыпь и камешек гладкий,
Связка ключей и старинный брелок.

А за стеклом тут посуду хранили—
Чайный сервиз «Виноградная гроздь»;
К праздникам тщательно мыли от пыли
И берегли — вдруг заедет к нам гость.

Что же скрывалось за этою дверцей,
Уж не старинный ли фотоальбом
Тех фотографий с формою сердца,
С кромкой, зазубренной резаком?

На обороте: «На долгую память …» —
Ручкой чернильною наискосок.
Долгую память, хоть встречи не чаять,—
Сердцу от сердца бумаги клочок.

Вся в фотографиях жизнь отразилась
От колыбели и до похорон:
Вот поженились, дети родились,
Выросли мальчики — завтра на фронт.

Рядом с альбомом сверток бумажный,
В нем треугольники писем с войны.
Тысячу раз перечитан был каждый,
Строчки чернильные смыты слезьми.

Вот и Победа объявлена громко,
Кто возвратился, кто сгинул в бою.
В желтом конверте лежит похоронка—
Сколько легло их в далеком краю!

Послевоенные годы — надежды,
Радости, счастья и веры в успех.
Самым счастливым днем стал День Победы,
Так и остался для многих— для всех.

Ну а буфет — он и вправду немоден.
И в обстановке теперь — простота.
Память живет, но не в старом комоде,
Память хранить будут наши сердца.