Бездарность не хотела быть собой,
Она устала быть неясной.
Решившись распрощаться с пустотой,
Она схватила кисти, краски.
Бездарность начала писать портрет,
Того, кто нравился когда-то.
И вот уж на холсте пустого места нет,
И даже все красиво как-то.
“Да! Вот оно! Не так я бесполезна!”
Воскликнула и поняла:
“Мир должен знать: я тоже интересна!”
И всех знакомых собрала.
Она картину вынесла на свет,
Уже готовя благодарность,
Но люди вдруг сказали: “Нет”.
“Ведь мы же помним – ты бездарность”.
Бездарность захотела громко плакать,
Но виду все ж не подала,
Она ушла обратно в темноту и слякоть,
Творить по новой начала.
И вот картина готова – стоит натюрморт.
Но уже не несут его в люди.
Бездарность смотрит, кривит рот,
Сомневается в цвете, посуде…
Но всё равно снова идёт
И снова требует внимания.
Снова такой же исход,
Но Бездарности больше не грустно.
Она заново краску нальет.
И теперь пишет больше, искусней.
Три дня Бездарность сидела в тени,
Но вновь с холстами выходит,
А люди ждали, чтобы оценить,
И кто-то даже хвалит, подходит.
Бездарности резко стало этого мало,
Увидев, что в итоге может,
Она будто бы вновь задышала.
Решила, что сама себе поможет.
Прошли года. Аукционов, выставок не счесть,
Теперь все картины – вершины искусства.
Что в мире оставить в наследие есть.
И сидя на побережье, где пусто
Она возвращается к самым истокам.
Ведь если забыть популярность,
Вернуться во тьму, забытую Богом,
Перед нею всё та же Бездарность.