10-я Книга В2 КОЛЬЦО МАГИСТРАЛОВ *МЕТАМОРФОЗЫ*
*О, ЖЕНЩИНЫ! ЗАГАДКИ МИРА ЗВЁЗД* КОРОНА ВЕНКОВ СОНЕТОВ
ВЕНОК №2
16
Ведь чувствовал — лукавая обманет.
Но только чувствовал, увы, Сотел.
А подошёл к нему тут гадкий ска’ред*:
“Отдай цветок Любви!”… И завладел
Он быстро им. Изчез с цветком он тут же.
Сотел… Сотел. Зачем его отдал?
И где найдёшь ещё? Иди к шепчухе.
И ты здесь в горьком царстве Зла, вассал.
И вот, что он услышал… Да уж… Плохо…
Он взял с собой немного ойкумен*,
Пошёл. И повстречалось Дико-Лихо*:
“За мной. Ведь ждёт тебя наш дуайен*”.

И он пошёл. И ждал себе суда,
Но не считался с этим никогда.

17
Но не считался с этим никогда.
А всё же это так и получилось –
Цветок нашёл. Сорвал. Вкусил плода…
Она меня нашла – вокруг всё вилось.
И обнимал её! Ох, целовал!
И глядя на лицо я гладил тело!
Как хорошо мне было! – Ареал*!
И был обвит я чем-то! Всё алело!
Я был не я… Вот так… Ох, я вассал…
А Изифет дрожала и хотела
Меня всего! Не раз! О, куриал*…
Ведь убежала же… Так песню пела…

Вот так Сотел попал в своём тумане
И оказался в жизненном капкане…

18
И оказался в жизненном капкане.
За что? Ах, да. Ведь пре’дал я… Дурак…
И вдруг Сотел пришёл(ведь сам) к Гитане*.
Пройти ему не дал антропофаг*.
– И что ты хочешь, странный слабый чело?
Стой здесь. И если нет, то съем тебя!..
Гитана вышла – всё заледенело –
Она сказала: “О, Соте’л? Оя’*!
Будь аккуратен очень. Осторожен.
Тебе здесь хватит всяких гадких бед.
И я уж нагадалась – беззаботен
Не будешь ты, Сотел-Анахорет*…

Сильна бывает та Неправота…
Вокруг цветы сменила лебеда…”.

19
Вокруг цветы сменила лебеда.
Дела-а… Ох, нагадала мне, Гитана…
Моя судьба вся, вся иссечена…
И поглядел я как-то на варана,
А он кивнул, ушел… Твою же мать…
Кивок его меня собрал. И точно.
И нужно заорать:”Нельзя дичать!”.
Искать цветок я буду внеурочно,
Но спрятал этот скаред уж давно –
Смеялись, всяки гады. И брюзжали.
Гиены раздавали всем вино.
Шипели змеи. Ползали. Достали.

Прошли уж месяцы. Так вот в чем корень –
Не лето за весною вижу — осень.

20
Не лето за весною вижу — осень.
Так понял это видя тот Сотел.
А князь Зимы ведь очень вероломен –
Он ждёт свой час Зимы! На трон воссел!
Уходит осень тихо в даль чужую.
Остались дерева: Вассалитет*.
А журавли всем спели песнь благую
И улетели вдаль… Индемнитет*!
О, крик… Но, что такого царству Орко?
И что здесь делать? Ничего? – Зима…
Пошёл Сотел. Догнал же тут босого –
Спросил: “А почему босой, Чума*?”.

И стал Чума, ответил: “Я больной.
За осенью зима стоит стеной.”

21
За осенью зима стоит стеной.
Попрятались все тихо. Очень быстро
Накрыло всё белозною зимой –
Смеялся князь на троне том владычно.
Зима Княгина не приходит к ним –
Приходит к тем, которые встречают
И улыбаются! Дин-Дон! Дин-Дин!
И белые снежинки прилетают,
Устраивают сладкий пир! О, класс!
А князь забыл уж всё. Какое счастье?
Живите все, как я хочу! Приказ:
И счастье будет ваше индюшачье!

Возьмём мы всё, и с радостью, изгложем –
Листок любви упал, сорвавшись, оземь…

22
“Листок любви упал, сорвавшись, оземь.
Ушла Любовь, а может это Страсть?
И сделала всё это в гадку сочень –
Ох, Изифет… Какая мне ты сласть?
Забыл про всё и вся… Ужасно,.. гадко…
В тебе ведь что-то есть. Скажи теперь?
Не нужно. Получилось всё дурацко…
Ведь окрутила же. Ну, где тот ерь?
И пусть колдун расскажет мне, что делать.”
И ерь тот злобно глянул… и махнул…
Смотрю – “Вперёд… Вперёд… Готов отведать…”.
– А нужно лишь НАЗАД! НАЗАД, тунгул*!

Но назывут его потом Аго’й*!
А в журавлином крике — летний зной!

23
– А в журавлином крике — летний зной.
И он в груди! И пусть не верит нечисть.
И понял я – цветок Любви другой!
Растёт в другом каком-то царстве О’чисть*.
И вот куда пойду я!.. И найду!..
Наверное, не сразу. Так бывает.
Вот идиот же я… Перепряду’
Свою судьбу! Моя не догорает
Свеча простой души в моей груди! –
Сказал Сотел себе. Глядел в он в дали –
Решал куда ему сейчас идти.
Непросто – когти нечисти держали…

Слышна Варана Смерти* хрипловатось:
“Какая боль… Какая, право, жалость…”.

24
– Какая боль! Какая, право, жалость!
Но нужно жить! Всему наперекор!
Гнусавость нагло будет бесноватость
Втирать тебе. “Пошёл ты вон!” – в упор
Скажи ему. Своим же летаргиям*
Не дай себя совсем накрыть. Поверь!
Нельзя же жизнь свою отдать гарпиям
И вурдалакам – будешь ты им СЭР!
Держись! Борьба ведь предстоит ужасной,
Но главное, что веришь ты, Сотел! –
Сказала, а она была весталкой*.
Сотел же понял то, что он хотел.

– Спасибо, жрица! Как всё далеко…
Я знаю, бить на взлёте так легко…

25
Я знаю, бить на взлёте так легко.
Но нужно встать! И ничего… Не страшно.
Давай вперёд, вперёд! И далеко!
И стоп… Назад… Назад… И аффинажно*
Пройти же ночью! Да! Меж двух тех гор!
Потом прорвусь назад. Я в это верю!
Душа чиста. Пусть не на сто. Напор!
Вот так. Ещё напор… Срублю я зверю
Такую очень страшную главу!
И я почти прошёл! Но злые змеи
Опутали меня. И я взреву!
Но змеи знают, что должны – гинеи*!

И беснова с Сотелем всё бодалась –
Не распустилось, значит, не осталось…

26
Не распустилось, значит, не осталось.
Сотел лежит на горькой той земле.
Устал бороться он. И вознешалась
Ведь Изифет. Глядит. Зело’* во зле.
И говорит ему: “Ушёл красавец?
Уж ты понравился же мне, глупец!
И ты останешься весь здесь *аннамец**!
А душу мне продал! Попал! Пипец!”.
И улыбнулась. Всех она погнала.
И развернулась – вдруг упала вниз!
И отдалась – страшнея урагана.
Сотел попал опять – Её каприз.

Они искали преданных оков
В душе весенней прелести цветов.

27
В душе весенней прелести цветов
Чуть-чуть осталось. Бедная Эли’сва
Пришла в себя – и пару лишь глотков
Воды, о-о, сделала. Уснула снова.
Отвар варила бабка – эндоспор*.
Элисве должен он помочь. Надежда
Ещё живёт у бабки той. Айсор*…
Она впервые увидала – Зетта*!
А это значит то, что будет жить!
И замечательно! О, Слава Богу!
А бабку звали просто – Иллоить*.
И кланяться придётся нам итогу:

Элисва станет королевой Ти* –
Черту под этим сложно подвести.

28
Черту под этим сложно подвести.
Ведь в будущем всё это точно будет.
Сейчас ведь пло’ти тяжко. “Не грусти.
А говорить тебе подавно. Сдунет
Тебя, ох, девонька моя, та мышь.
Но, главное, что ты жива, Эли’сва!
Ложись. Я покормлю. Потом поспишь.
И расскажу тебе про авалиста*”, –
Чуть улыбнулась ей та Иллоить, –
“И как приехал он, и что оставил”.
Элисва улыбнулась: “Чуть попить”.
А ужин тот рассказ ей очень скрасил.

Теперь уснула бабку обхватив.
Все мысли превратились в ассорти.

29
Все мысли превратились в ассорти.
Сотел считал: А что же вдруг осталось?
А ничего. Найти и возрасти
Цветок Любви. Не здесь. Чтоб не мешалось
Ничто ему. Но что ж. Пора. Пора.
Пошёл в кустарники. Искал он всюду.
Зашёл в пивную – Там же кельнера*.
Услышал разговор: “Спасибо люду.”
Прошёл он горы, лес и реку. Стоп!
Увидел он Любви цветок бесценный!
Краса! И горько от своих стыдоб…
Его не рвут. Он чистый благоверный*!

А Изифет достанет и накажет:
Ведь чувствовал — лукавая обманет.

30
Ведь чувствовал — лукавая обманет.
Но не считался с этим никогда.
И оказался в жизненном капкане,
Вокруг цветы сменила лебеда.
Не лето за весною вижу — осень.
За осенью зима стоит стеной.
Листок любви упал, сорвавшись, оземь,
А в журавлином крике — летний зной.
Какая боль! Какая, право, жалость!
Я знаю, бить на взлёте так легко.
Не распустилось, значит, не осталось
В душе весенней прелести цветов.

Черту под этим сложно подвести.
Все мысли превратились в ассорти.