Вот летняя жара пропала,
Все чаще по утрам туман.
И осень красками блистала,
Стоял в лесу грибной дурман.

Поесть еще везде хватало,
Но птицы в стаи собирались.
А по ночам уж холодало,
К земле рябины ветки жались.

Там посреди лесов дремучих,
Веками прятавшись от нас,
Средь елей и сосен могучих
Дубрава радовала глаз.

Стоял осенний теплый день.
Старик, отбрасывая тень,
Держал за руку малыша.
Они шли вместе, неспеша.

Старик на палку опирался,
Внучок в руке корзинку нес.
С большим азартом наклонялся
К грибочку, что под дубом рос.

Вот ветром гнало паутину,
За ней он весело бежал.
Вернувшись, брал свою корзину,
Потом задумчиво мечтал.

Здесь отдохнуть они решили,
Старик с плеча котомку снял.
На пень простынку застелили,
И дедушка еду достал.

Внучку яичко облупил,
Колбаску с хлебушком подал.
Ведь наш малыш голодным был,
Все с удовольствием жевал.

“Вот отдохнем сейчас немного”, –
Старик сигарку закурил, –
“Не близкая у нас дорога,
Нам надо поднабраться сил”.

Внучок к нему под бок присел,
На дуб задумчиво смотрел.
Но все же, не хватило сил,
И он у дедушки спросил:

“Скажи-ка, деда, почему
Листок от ветки оторвется.
То он порхает, то несется,
Потом играет на ветру
И засыхает поутру?”

Задумался тогда старик,
Немного головой поник.
Он молодость, наверно, вспомнил.
В ней что-то важное припомнил.

-Когда-то с дедушкой я жил…
-Ты что же, деда, малым был?
-Конечно, малым был и я,
Как листьев дружная семья
Весною бодро прорастает,
А к осени вся умирает.

Так жизнь устроена у всех,
Вас молодых ведь ждет успех.
А старые везде мешают,
Поэтому и умирают.

Вот листья тем деревьям в тягость,
А летом были только в радость.
Сейчас о них давно забыли,
Ведь, как и я, свое отжили.

-Не говори ты мне так дед,
Живи еще хоть тыщу лет.
Кто ж будет меня мудрости учить,
А заболею, так и вовремя лечить?

Тебя я никогда не брошу,
Ты, деда, у меня хороший.
А заболеешь вдруг в лесу,
Домой тебя я отнесу.
Стал внук твой сильный насовсем,
Ты видел, как я много ем.

-Спасибо, внучек дорогой,
Я сам пока дойду домой.
Ну поудобней ты садись,
И очень сильно не крутись.
Историю тебе я расскажу,
А после, что-то покажу.

Внучок в сторонку отошел,
Траву помягче он нашел.
Пучок зеленой муравы нарвал,
Под спину деду запихал.
Внимательно все осмотрел,
И важно возле старика присел.

-Ты только много сил не трать,
Удобно положил ли ногу?
И если надо будет встать,
К тебе приду я на подмогу.

Малыш дедулю обожал,
Слова он жадно все ловил.
Ведь дед его не обижал,
И внук с ним очень счастлив был.

-Все это было так давно,
Когда я с дедом своим жил.
Но я запомнил все равно,
И ничего я не забыл.

Тут стаи волков проживали,
Все это вижу, как сейчас.
Друг с другом редко воевали,
Но все ж случалось пару раз.

Дубравы этой край покатый,
Была у тех волков граница.
Вожак у стаи был горбатый,
А у другой была волчица.

Вожак, какой горбатый был,
Давно на этом свете жил.
Охотники нам говорили,
Что ему спину перебили.
Волк выжил, хоть калекой стал,
И стаю он себе создал.

Волчица оказалась смелой,
Откуда взялась, я не знаю.
А главное, была вся белой,
Собрала быстро себе стаю.

Бывало, стая зверя водит,
А он в дубраву забежит.
И все, туда волк не заходит,
Зверь там ложится и лежит.

Законы стая соблюдает,
Границы не пересекает.
-Но деда, стая ж голодает,
Зачем законы выполняет?

-Затем внучок мой дорогой,
Закон придуман то не мной.
Его нам надо соблюдать,
Чтоб долго жить и крепко спать.

А волки ведь не дураки,
И нарушать им не с руки.
Начнут границу нарушать,
Придется стаям воевать.

Голодным все же лучше быть,
Зато на свете дольше жить.
Те, кто законы соблюдает,
Жизнь свою часто продлевает.

-Законы, деда, буду чтить,
Как ты я долго буду жить.

-Скажу, внучок, все, не тая,
Жизнь будет долгая твоя.
Но чтоб работал всяк закон,
Быть справедливым должен он.

Малыш с травы уже поднялся,
Вокруг дедули прогулялся.
За спину руки заложил,
Обдумал все и предложил:
-Ты мне тут деда не виляй,
Давай про волков продолжай.

Ведь благо было не так жарко,
Дед медленно скрутил сигарку.
Потом спокойно прикурил,
А внуку молока налил.

Затем, задумавшись, сказал:
-Границу дед мне показал.
В то время, что я малым был,
То часто с дедом в лес ходил.
Он мне дубраву показал,
И про волков все рассказал.

Но я тогда ему не верил,
Поэтому все сам проверил.
Ну а тебе хочу сказать,
Что старшим надо доверять.

К нам в дом охотники ходили,
Про стаи сказки говорили,
Что волки и не волки эти.
А рано утром на рассвете,
Бывало и глухою ночью,
Оставив стаи, между прочим,
Вдруг превращаются в людей,
И нет на свете их сильней.

А осень, лучшее то время,
Для волчьего любого племя.
Ведь осенью все засыпает,
И землю тайной покрывает.

-Я, деда, больше люблю лето,
Купаться можно до рассвета.
На огороде тихо сесть,
И ягод сколько хочешь съесть.
На речке рыбы наловить,
Нет, деда, лучше летом жить.

Старик немного повернулся,
И детство вспомнив, улыбнулся:
-Но это надо все растить,
При этом комаров кормить.
Они покоя не дают,
Не только нас, зверье все жрут.

Им с ними тяжело справляться,
Все время надо отвлекаться.
Нельзя на месте устоять,
Не долго так добычей стать.

А осень красками блистает,
Все чудеса в явь превращает.
Ну слушай дальше мой рассказ,
А то отвлекся я сейчас.

Охотники все ели, пили,
Про волков этих говорили.
По осени который год
Они водили хоровод.

Как будто волк тот и волчица
Друг в друга все ж смогли влюбиться.
Вот стаю по ночам бросали,
И в ту дубраву убегали.
А бабы наши говорили,
Что волки те, как люди были.

Мужик в дубраве был в то время,
И видел, как вожак оленя
Своей волчице притащил.
Потом, зовя ее, он выл.

Волчица гордая была,
Но все-таки на зов пришла.
Они оленя разделили,
И к стаям сразу потащили.

А люди так нам рассказали,
Авторитет чтоб не терять,
Ведь волки стаи усыпляли,
Чтобы потом вдвоем гулять.

-Дедуля, ты мне дай ответ,
А значит что – авторитет?
Как его можно потерять?
И где найти его опять?

-Если внучок не будешь врать,
И слов на ветер не бросать.
Всегда за все держать ответ,
Вот это есть – авторитет.

Малыш нахмурил сильно лоб,
Все мысли свои в кучу сгреб,
Потом, расслабившись, сказал:
-Ну деда, я все осознал.
Чтоб вожаков всех уважали,
Они волкам еду таскали.

-Какой ты умный у меня,
Горжусь, что ты моя родня.
Ты все на свете понимаешь,
Со мною, стариком, гуляешь.

-Ну, деда, что же ты сказал, –
К себе внук старика прижал.
-Ты самый – самый молодой,
Ты очень добрый и родной.

Когда пойдем вдвоем домой
Цветов мы бабушке нарвем.
Она же очень любит нас,
В лес отпускает каждый раз.

Костыль дед свой к ноге приладил,
По голове внучка погладил:
-Таким я тоже в детстве был,
Цветы все бабушке дарил.

Так вот, что я хочу сказать,
Все про охотников опять.
Они все время говорили,
Чтобы детей в лес не водили.

А я от этого страдал,
И в лес тихонько убегал.
Охотники ведь говорили,
Что волки ближе к ночи выли.

Поэтому и я старался
К вечерне где-то убегать.
Как до дубравы добирался,
То начинал волков там ждать.

Вот так и бегал я не раз,
Домой уж поздно приходил.
Скажу тебе, внук, без прикрас,
Расстроенным я сильно был.

Вот начал плохо есть и спать,
Но все же продолжал мечтать.
И вот в один и тот же час
Пришел я в лес в который раз.
За дубом тихо примостился,
И посильней травой накрылся.

Погода тихая была,
На небе уж луна всплыла.
Лежал я тихо, не дыша,
В дубраве ветер неспеша
Вдруг как-то начал нарастать,
С деревьев листья обрывать.

И как-то даже посветлело,
Во мне все сразу обомлело.
А ветер только лишь крепчал,
У дуба ветки все качал.

Я встал, листву толкал вперед,
И создавал водоворот.
Она кружилась и мелькала,
Как будто танец танцевала.

На лес взглянуть я попытался,
И сразу же к земле прижался.
Волчица там уже стояла,
Она все белая была.

Хвостом лишь медленно махала,
На месте, в общем, замерла.
И жуткое в ней что-то было,
Не двигаясь, тихонько выла.

Боялся я пошевелиться,
И думал, что мне это снится.
Внутри дубравы ветер бился,
А лес стоял, не шевелился.

Стена как будто бы была
Вся из прозрачного стекла.
Над лесом темень опустилась,
А за стеной листва носилась.

В дубраве утренний рассвет,
Ну а над лесом его нет.
Волчица там же все стояла,
Не шевелясь, чего-то ждала.
А ветер, что за той стеной,
Играл с осеннею листвой.

-Ну, деда, как же ты лежал?
Я бы оттуда убежал.
Мне даже и сейчас все страшно,
Ты, деда, вел себя отважно.

Старик издал печальный вздох:
-Я сам, внучок, к земле прирос.
Не мог никак пошевелиться,
Тем более в бега пуститься.

Ну а волчица все стояла,
Хотя хвостом уж не махала.
Тут я почуял, как во сне,
Дыханье волчье на мне.

Как будто меня кто-то нюхал,
В лицо тихонечко дышал.
А ветер в стену бился, ухал,
Я весь от страха задрожал.

И вот глаза свои открыв,
Увидел ветра я порыв.
Он с листьями перемешался,
За ним мне облик показался.

Там за стеклянною стеной
Стоял вожак, он был большой.
Его горба я не видал,
Он мордою ко мне стоял.

И неподвижен был тот взгляд,
Я ничему уж не был рад.
Они, не двигаясь стояли,
А между ними в той дубраве
Свой танец листья танцевали.

Тут тень волков и ветра вой,
Смешалось все в дубраве той.
Там тени вместе две сливались,
И мне людьми вдруг показались.

Но что же там происходило,
Мне очень непонятно было.
В лесу же была тишина,
И даже ветка ни одна
На дереве не шевелилась,
Как будто все остановилось.

А вожаки не шевелились,
Пока их души веселились.
Как мертвые они стояли,
Наверно, время выжидали.

-Послушай, деда, как все страшно,
Но все ж мне это очень важно.
Что волки мертвые те были?
И как с них души выходили?

А как те души там живут?
Что кушают они, что пьют?
Вот захотели погулять,
И как же им залезть опять?
Зачем их эти волки носят?
Их что, об этом кто-то просит?

Вот тут старик и обомлел,
Забыл, что и сказать хотел.
Таких вопросов он не ждал,
Сидел и голову чесал.

-Ну что же, внучек, мне сказать,
Застал врасплох меня опять.
Вопрос тяжел, но так и быть,
Попробую я объяснить.

Что твое тело, то пальтишко,
Мое вот износилось слишком.
Его уж штопать бесполезно,
Душе в нем скоро будет тесно.

А на твоем и пятен нет,
Носить тебе его сто лет.
Твои поступки, мысли и мечты,
Что можешь людям сделать ты.

И доброта из тела льется,
Вот то душою и зовется.
Твоя вот с добротой живет,
Плохого делать не дает.

А есть душонка очень злая,
Вранью и злобе нет там края.
Ей все вокруг всегда не мило,
Если б могла, себя убила.

Их по поступкам различают,
Плохих ведь сразу замечают.
Им нужны слава и вниманье,
А не людское пониманье.
Вот добрые ведь ни о чем не просят,
Лишь счастье с радостью приносят.

Вот, например, твоя душа
Игрушку сделать захотела.
Ты взял и сделал неспеша,
Для этого ей надо тело.

И если все душе подходит,
Она в то тело и заходит.
Всю жизнь живет как появилась,
Она бессмертною родилась.

И если тело износилось,
Душа другое подберет,
И там прекрасно заживет.

-Скажи – ка деда мне тогда,
Душа невидима всегда?
Но как она же появилась,
Когда в дубраве веселилась?

Ведь души волков побросали,
И вместе с ветром танцевали.
Ее ты видел ведь тогда,
Она, что видима была?

-Чем дальше в лес, тем больше дров,
Да будь ты внук всегда здоров.
Не знаю, как тут объяснить,
И как такое может быть.

Наверно, сильно возбудилась,
От тела резко отделилась.
К науке надо обращаться,
Чтоб лучше в этом разобраться.

Хотя, внучок, есть в мире вещи,
Которых не дано понять.
Приходится их нам все чаще
Великим чудом называть.

-Я, деда, знать про все хочу,
Сейчас я подросту немного.
Все эти тайны изучу.
Тебе я стану объяснять,
И ты про всех все будешь знать.

А волки живы те остались,
Когда их души нагулялись?
Немного дед вздохнул опять
И начал дальше продолжать.

-Лежу, я весь травой прикрыт,
В дубраве ветер все гудит.
А листья, как пчелиный рой,
И ветра шум похож на вой.

Все это долго продолжалось,
А может просто так казалось.
Часов тогда я не носил,
Еще совсем ведь малым был.

И стало мне тогда казаться,
Что листья стали замедляться.
А души вдруг остановились,
Хоть только что еще носились.

Исчез вдруг ветер возле них,
И две души в короткий миг
Друг к другу быстро понеслись.
В каком-то нежном поцелуе
В одно лишь целое слились.
И сразу молния сверкнула,
Меня как током садануло.

Вот голову я повернул
И на волчицу ту взглянул.
Она так резко встрепенулась,
Как будто ото сна очнулась.

Подняв губу, оскалив рот,
Гляжу, она ко мне идет.
-Дедуль, немного погоди,
Наверно, страшно впереди.

Смотри, как сердце мое бьется,
Сдержать его не удается.
Ладошками внучок закрылся,
И к деду в куртку он зарылся.

-Наверно, я перестарался,
Раз ты так сильно испугался.
Давай-ка буду завершать,
Чтобы тебя мне не пугать.

-Нет деда, я же внучек твой,
Хожу по лесу я с тобой.
К тебе, вот видишь, подошел,
И страх совсем уже прошел.
Хочу, чтоб дальше продолжал,
Ведь ты же, деда, обещал.

-Ну вот, волчица приближалась,
Все тело у меня внезапно сжалось.
Я сильно захотел домой,
И вдруг услышал сзади вой.

К себе вожак волчицу звал,
В зубах добычу он держал.
Хотел ей с нею поделиться,
И к стае сразу возвратиться.

Как только он ее позвал,
Так у нее пропал оскал.
Она ко мне все ж подошла,
Понюхала и быстро отошла.

Они добычу разделили,
И к своим стаям потащили.
А ветер как-то сразу стих,
На землю листья опустил.
И свет исчез в тот самый миг,
Который над дубравой был.

Вокруг царила тишина,
И только яркая луна
Весь лес спокойно освещала,
Меня домой быстрее звала.

Все тело будто бы сомлело,
А голова еще болела.
Я все же кое-как, но встал,
Домой быстрее побежал.

Открыл окно, залез в кровать,
И сразу завалился спать.
-Не знаю, деда, как ты спал,
Ведь ты такое увидал.
А я б, как только прибежал,
Все сразу б деду рассказал.
Такое, деда, увидать.

Старик вдруг вспомнил свое детство,
Глазами осмотрел то место,
Украдкой он слезу смахнул,
И руку внуку протянул.

-Пора нам, внучек, подниматься,
Ведь скоро уж начнет смеркаться.
Мы засиделись здесь с тобой,
Идти пора уже домой.

-Нет, деда, лучше погоди,
Ты не сказал, что впереди.
Куда потом те волки делись,
Что в вихре душами вертелись?
Давай все до конца съедим,
И здесь немного посидим.
Сейчас хочу я все узнать,
Ведь обещал ты рассказать.

Сказал, что все я расскажу,
А после что-то покажу.
Куда пошли, бабуля знает,
И нас она не заругает.

Старик вздохнул, рюкзак свой взял,
Еду он из него достал.
Ее на тряпке разложил,
Покушать внуку предложил.

Яички, хлеб и колбаса,
На свежем воздухе краса.
А так как стало вечереть,
Еще приятней было есть.

Ну вот они перекусили,
Остатки все в рюкзак сложили.
Сигарку дед себе свернул,
И сладковатый дым вздохнул.

Оперся дед о пень удобный,
Был вечер просто бесподобный.
-Что я хотел, внучок, сказать?
Не знал, как деду рассказать.

Ведь бегал я туда без спроса,
И были бы ко мне вопросы.
Все ж я по волкам тосковал,
Пришел и деду рассказал.

Волкам плохого не хотел,
Но про рассказ свой пожалел.
Меня дедуля поругал,
И все охотникам сказал.

Рассказ тот сильно их взбесил,
У деда я тогда спросил,
Куда все стали собираться?
Чтобы с волками поквитаться.

Я все уже узнал потом,
Зачем вопрос решать ружьем?
Что невозможно объяснить,
То проще взять и пристрелить.

Они все тем и объясняют,
Убив, мол всех оберегают.
Решили вожаков убить,
Чтобы луну не упустить,
Пока она вверху стояла.
У волков шансов было мало.

Не мог себе я-то простить,
Решил я их предупредить.
Они ведь к людям не ходили,
В своей стихии просто жили.

-Как, деда, это мне понять,
Зачем волков тех убивать?
Они ж плохого не желали,
Ничем ведь нам не помешали.

А вожаки вообще любили,
В дубраву для того ходили.
А чудеса у кур бывают,
С яйца цыплята вылезают.

В дубраву надо дед бежать,
Волков скорее выручать.
С тобой я тоже побегу,
И чем смогу, я помогу.

Он очень быстренько поднялся,
И к дедушке вперед поддался.
За руку дед его схватил,
С собою рядом посадил.

-Садись-ка ты и успокойся,
И больше ничего не бойся.
Как ты сейчас не поспешишь,
А в прошлое не убежишь.

Тут внук как будто бы очнулся,
Вокруг себя он оглянулся:
-Ой, деда, так я замечтался,
Что в твоем детстве оказался.
Как дальше все происходило,
И что с волками теми было?

-Охотники уже собрались,
И только ночи дожидались.
Из дома раньше я сбежал,
В дубраву быстро побежал.

Совсем уж рядом с местом был,
А там опять все ветер выл.
И листья с душами летали,
Два волка по краям стояли.

Что делать дальше я не знал,
Тогда к волчице подбежал.
Как статуя она стояла,
Как будто вовсе не дышала.

И вот насколько было сил,
За шею я ее схватил.
Тряся, пытался разбудить,
Охотники идут, чтоб всех убить.

Я об опасности забыл,
А ветер за стеною выл.
Хотел я к волку подбежать,
Но трудно мне его достать.

Охотники на месте были,
И сразу начали стрелять.
Они ведь волков окружили,
Меня им было не видать.

Вдруг что-то шею опалило,
Меня отбросило назад.
Я думал, что меня убило,
И был немного даже рад.
Ведь я охотников привел,
А значит и волков подвел.

Меня вдруг что-то подхватило
И быстро начало тащить.
Ведь это та волчица была,
Мне той минуты не забыть.

-Стой, деда, дай мне подышать,
Ты шрам хотел мне показать.
И покажи, где это было,
Волчица, где тебя тащила?

Старик и сам разволновался,
Он снова закурить пытался.
Но руки все еще дрожали,
И спички пальцы не держали.

Когда немного успокоясь,
Дым сигаретки затянул.
В земле своею палкой роясь,
Рубахи ворот расстегнул.

Большой там шрам от пули был,
Старик о нем давно забыл.
Глаза мальчишка распахнул,
Немного ворот отвернул.

-Ты, деда, почему молчал?
А я-то шрам не замечал.
Тебе наверно было больно,
Я точно сильно бы кричал.

А далеко все это было,
Где в тебя пуля угодила?
-Вот до конца все расскажу,
Тут рядом, все я покажу.

Волчица все меня тащила,
От пуль собою закрывала.
Сама от крови мокрой стала,
Я видел, как она страдала.

В волчицу много пуль попало,
Одна ей ногу перебила.
На трех ногах она хромала,
А ту все за собой тащила.

В зубах ее я все висел,
Рыдал и на нее смотрел.
Вожак вокруг волчицы бегал,
От пуль собою заслонял.
Но выстрелов так много было,
От всех закрыть не успевал.

И вот вторую ногу сзади
Волчице просто оторвало.
Но моего спасенья ради,
Она меня волку отдала.
Сама ж ползя на двух передних,
Пыталась все меня прикрыть.

Волк нес меня из сил последних,
Хоть знал уже, что им не жить.
Волчица сзади вдруг завыла,
Наверно с волком попрощалась.
Ведь вся истерзанная была,
Увидеть нас еще пыталась.

Волк рухнул, но дополз до ямы,
Меня туда он положил.
Никто такой не видел драмы,
Все тяжело я пережил.

Охотники в лесу стояли,
Но трупы так и не забрали.
Ведь даже мертвых так боялись,
Что близко к ним не приближались.

Когда из ямы вылез я,
Решил их здесь похоронить.
Они мне стали как семья,
И так хотели вместе жить.

Я весь измазан в крови был,
Когда их в яме хоронил.
Весь задыхался и рыдал,
Но все ж останки собирал.

Их раны были так ужасны,
Насколько души их прекрасны.
Я в яму ту сложил двоих,
Побольше мхом там все накрыл.

Чтобы никто не трогал их,
Я каждый год сюда ходил.
Благодаря лишь только им,
С тобой сегодня здесь сидим.

И после этих всех невзгод,
Не говорил я целый год.
В бор из людей никто не ходит,
Все думают, что смерть здесь бродит.

Мы вместе здесь с тобой сидим,
Глядим вокруг, за всем следим.
А ведь пришли мы не гулять,
Дань уваженья отдавать.

Как раз сегодня этот день,
Вот дуб отбрасывает тень.
И все красиво, как в раю,
Здесь волки смерть нашли свою.

Стоял внук тихо и молчал,
Руками слезы вытирал:
-У нас колбаска, дед, осталась?
-Не знаю, надо поглядеть.
Ну вот, немного завалялась,
А ты, что внучек, хочешь есть?

Внук ручку с глаз своих убрал,
У старика колбаску взял:
-Нет деда, эту колбасу
Я на могилку отнесу.
Ты обещал мне показать,
Где мог волков ты закопать.

Сигарку дед себе скатал,
И внуку своему сказал:
-Конечно, я все покажу,
И что все правда, докажу.

Волков тех внучек сам увидишь,
Я же их в землю не зарыл,
А лишь сильнее мхом прикрыл.

-Скажи-ка дед, пока мы тут,
Где души их сейчас живут?
Ты говорил, что смерти нет,
Сам сюда ходишь много лет.

А могут волки вот сейчас
На этом месте видеть нас?
-Я, внучек, думаю, что да,
Хоть сам не видел никогда.

Мальчишка руку вверх поднял,
И с дрожью в голосе сказал:
-Смотрите, эту колбасу
Я вам сейчас же принесу.

Старик тихонько улыбнулся,
За сумкой он своей нагнулся.
Рукою внука приобнял,
К могиле волчьей зашагал.

Вот к дубу вместе подошли,
И углубление нашли.
-Давно внучок сосна здесь была,
Но ветром как-то повалило.

А рухнула ведь с корнем прямо,
И получилась эта яма.
Меня сюда и притащили,
Вот здесь от пуль и схоронили.

Старик мох с ямы той убрал,
И отошел, чтоб не мешать.
Внук завороженный стоял,
Не мог и слова он сказать.

Лежало в яме два скелета,
Невыносимо видеть это.
Малыш расстроен очень был,
Колбаску волкам положил.

Старик сказал:
-Вот эта яма,
Жестокая людская драма.
Но начало уже темнеть,
Нам надо бы домой успеть.

Мы волкам дань, внучок, отдали,
Пора уже и уходить.
А чтоб лежать им не мешали,
Ты помоги мне все закрыть.

Мха нового они набрали,
Удобней в яму уложили.
Собрались вроде уходить,
Как крикнул дед:
-Не может быть!

В лесу уж сильно потемнело,
А над дубравой рассвело.
Вокруг все выло и летало,
И время как бы вспять пошло.

Старик сильнее внука сжал,
А сам как будто онемел.
Такого он не ожидал,
И защитить его хотел.

Здесь листья в вихре все кружились,
Как будто в сказке они были.
А души прыгали, носились,
Протяжно, но с любовью выли.

Старик и внук стоять остались,
Внутри границы оказались.
Снаружи по краям границы,
Где души с листьями кружились,
Стояли вместе волк с волчицей,
Как статуи, не шевелились.

Дед с внуком замерев стояли,
За этим чудом наблюдали.
Старик заплакал, как дитя,
А ветки в косы заплетались.

Внук руку выставил шутя,
С ней души весело игрались.
Вот стихло все, исчезла грань,
Два волка разделили лань.
Ту, что вожак принес волчице,
И растворились словно птицы.

Волк был большой и черный очень,
Волчица белой, между прочим.
Дед плакал, ну а внук смеялся,
С рукой своей он баловался.

На месте все они стояли,
Ведь в тайне жизни побывали.
-Ну вот, внучок, взгляни вокруг,
Все это вечной жизни круг.
Он никогда не разорвется,
И это вечностью зовется.

Нам надо это все любить,
Тогда смерть сможем победить.
-Да, дед, все это верно,
Ведь мы с тобой теперь бессмертны…