Когда налился небосклон
Палитрой алых красок,
Когда рассвет свершил поклон
Народу возле лавок,
Когда палач, точив топор,
Пел песню, наслаждаясь,
Тому, что голову уронет вор
На плаху, в муках содрогаясь,
Проснулся за решёткой я,
И, ждав своей расправы,
На миг подумал: что меня
Казнят за общества гнилые нравы.
Да, воровал. Но что теперь?
Себе не брал награды.
Для нищеты взломал барона дверь
И вынес золото, все были рады:
Один отдал свой тяжкий долг,
Другой – купил лекарства.
Но был ли в этом только толк?
Ведь жизнь и есть богатство!
Бедняк получит деньги в дар,
Решит свои проблемы,
Но и поставит под удар
Себя, и чувство меры,
Он станет забывать что жизнь,
Какая была прежде –
Не Богом послана, аминь,
А лишь его усердьем.
И что теперь не Бог помог,
А вор, сидящий в клетке,
И на рассвете стук сапог
Его поставит к стенке.
И вот теперь, когда меня,
Схватили среди ночи,
И в бездну полную огня
Барон душой отправить хочет,
Я думаю – каким глупцом
По жизни оказался!
Хотел помочь и стать венцом
Свершений правых – ошибался!
Простолюдинов быть героем – вор,
Не ищущий наживы.
Пробрался в охраняемый двор,
Преследуя свои мотивы…
Я мог бы вечность горевать,
Корясь за свой проступок,
Спешит уж стража отпирать
Замок, дымя из тёмных трубок.
И вот уже меня ведут
Под брань и свист глядящих.
И ярость в разумах зажгут
Минуты жизни уходящей.
Склонюсь на плаху, помолюсь,
Ещё что остаётся?
И знаю точно – я живой,
Пока тревожно сердце бьётся.
Но вот палач поднял топор
И показал ухмылку.
Я для него – лишь жалкий вор…
И лезвие скользнуло по затылку.