Озарённая радугой, встретившаяся по пути в вечность родная душа,
жажда забытых прикосновений хотевших раствориться в жилах ран
нанесённых чьим-то выдуманным кинжалом зияющих шрамов.
Будто слабость, порабощённая импульсами резких сцепляющих реакций данность.
Нитями Ариадны верной Агнии, захлёстнутый мириадами фабулы,
пробуждающий ракурс меридиана, строптивые магниты судьбами правили.
Приобретённая привычка наблюдательности, терял себя не находя
эфемерные радости, врождённая стоическая пагубность.
Созерцая неизмеримую загадочность, во мне сгорает
горечь тысяч мыслей, насквозь пронзающих.
Поглощённый пастью любви к жизни разъедающий мир,
цепляйся хваткой нескончаемой борьбы, оставь след весомый,
разломай мыслью несгибаемый прут отстранённый от целого впору,
вольная свобода тяжестью с тонну, под миллионами раскинутых сетью взоров.
Раздобыть бы беспечное снадобье, наружное спокойствие есть,
внутреннее таяние осколков, не предсказать, что будет далее.
Понемногу или сразу, меланхолия и разум, в воспитании упрямство,
судьбы странствий. Ждал напрасно? До сих пор неясно.
Всё было просто показано на пальцах, сложность заключается в постоянстве.
Раскрытая суть любви, детально в письмах всё было расписано.
Но наступает момент, когда прелесть прочитанного, приносит огорчение.
Делается беспричинно естественным, вывод долгого изречения.
Врезаются в мозг забытые обрывки снов наполненных царапающей пустотой.
Ведут рассказ надуманный перевоплощая сферу энергии крена,
который едва ли подарит нам покой.
Ищем предназначение блуждая в бессознательных мирах,
путаясь в нитях гобелена в пучине жизни в музыкальной шлюпке по волнам.
Поражённый бессилием накатанной волны чувств упавшей слезы,
когда был готов уже всё оставить, отпустить… (ты написала)
И погрузившись в облако воспоминаний,
сидеть в тени, дожидаясь света, который будет греть обоюдные мечты.