Опять этот старый рогатый троллейбус
Ползёт по маршруту в ночной тишине.
В проёме лишь город — запутанный ребус,
И фары чужие слепят во тьме.

И в горечи тошной о стекло бы разбиться,
Но муха давно заняла всё окно.
А вечер усталый в покой облачился
И ждёт свой автобус пустое депо.

Сложив две руки на больные колени,
Считаю впотьмах свой скромный улов.
За вход заплатили одним извиненьем,
А кто-то мне бросил щедрых смешков.

Но люди здесь стали до крика жадны,
И лишнего взгляда им искренне жалко.
Отдают лишь отчаянья злые куски,
Сливают всё то, что им горько и гадко.

Вон девушка та с бирюзовой серьгой,
Что прячет глаза в этом грязном полу.
Заплатила лишь маломальской ценой,
Швырнув мне в лицо чужое «люблю».

И дама вон та с собачонкой в руках,
Что вздёрнутым носом колет небо,
Скинула мне свои гроши впопыхах —
Мысли о страхе утраты и смерти.

Юнак с рюкзаком, что свисает до пят,
Стирает подошвой крутую ступень.
Он отплатил, чем так был богат,
И отдал мне свою ушлую лень.

Невольно впитав все ужасы дня,
Кондуктор вздохнёт от отчаянья.
И в грудь заползёт к нему та толкотня,
Что давит на мысли печалями.

Ведь помнит он былые вокзалы,
Где люди верили светлым мечтам.
И лучшую часть от себя отдавали,
Всё так же с улыбкой несясь к чудесам.

Старый вокзал откроет объятия,
Опустит троллейбус устало рога.
Водитель погладит руль на прощание,
И кондуктор пойдёт на своих двух ногах.

К ночному ларьку, что рад его видеть,
И просто позволит рядом побыть.
И так тяжело ему, страшно обидеть,
Отдав за товар чью-то наглую прыть.

На радость в штанах завалялись улыбки.
Он тянет их, раскрывая ладонь.
Но хватит лишь на дым без фильтра,
И дальше кондуктор наш побредёт.

И загорят огни далёкого вокзала,
Томимые в дыму дешёвых сигарет.
А ведь для счастья так мало надо…
И тащит кондуктор свой силуэт.