В чертогах, где не светит свет,
Где Бог не дышит тыщи лет,
Созвал Князь Тьмы своих бесят,
Как стадо злобных поросят.
Призвал он тех, что души ждут,
Что сеют плевел, лгут и жнут.
Когда собрались все в покой,
Он, воздух разорвав рукой,
Речь возгласил, возвысив глас,
Губительный земной приказ:

«Сыны погибели своей,
Внимайте мудрости моей,
Чтоб человечий жалкий род
Не увидал Небесный свод.
В их души вложено добро,
Но наше с вами ремесло –
Размыть, сточить и ослепить,
Чтоб им о Небе позабыть.
На семь замков запрёт их грех,
Семь стрел греха острее всех.
Я каждой стрелке дам зарок,
Чтоб всяк из вас увлечь ей смог.

Вот Гордость – ей губите сами,
Богатством, славой и шелками.
Твердите им: „Ты выше всех,
Твой ум – венец, а ты – успех.
Не преклоняй колен своих,
Не слушай мудрых и святых.
Ты сам себе и царь, и бог,
Сравни – вокруг лишь пыль и смог“.
Пока глядится в зеркала,
Душа погибла, истекла.

И Зависть есть, туман болотный.
Шепчите тем, кто с виду плотный:
„Сосед богат, сосед любим,
А ты за что так нелюбим?
Смотри, как весел нечестивец,
А ты – отверженный паршивец.
Возненавидь чужой покой,
Иссохни жёлтою тоской.
Где зависть точит, словно ржа,
Там благодати ни шиша“.

Вот Гнев-стрела начало ярости,
Лишён раздумий, полон старости
Обид, себе надуманных угроз.
Учите их: ломай всем нос,
Ответь ударом на слова,
Сотри в муку, как жернова.
Пусть разум плавится в огне,
Пусть брат на брата на войне,
Опять идут и снова всё крушат,
И примирятся больше не спешат.

Четвёртая Унынием зовётся,
Над миром дымкой тихой вьётся.
Она – сверчок, поющий им в ночи:
„Молчи, страдалец, не ворчи,
Не выходи на свет из дома,
Лежи, как прелая солома.
Вся радость – призрак и беда.
Всё тщетно, словно талая вода“.
Кто внял ему – тот мёртв живьём,
Забытый Богом и Его огнём.

Вот Алчность – пятая стрела,
Погибель им, а нам хвала
С изнанкой ржавчины и дыр.
Внушайте людям: целый мир
У ног твоих лежать обязан,
Сам по себе ничем не связан.
Всё захвати, сожми в кулак,
Чтоб друг от голода иссяк.
Душа скупого – мой сундук,
Где место только для разлук.

Чревоугодие – есть брюхо,
Слепое, алчное, без слуха.
Шепчите: „Ешь ещё, и пей, и спи,
Пускай душа скучает на цепи.
Утроба – вот твой главный бог,
Пред ней любой умолкнет вздох“.
Живот разбухнет, ум заснёт,
Дух в жирной луже не живёт.
Кто чреву раб – тот раб навек,
Небес не сыщет человек.

Стрела седьмая – Похоть, страсти,
Что манит в огненные снасти.
Твердите им: „Любовь – лишь миг,
Лишь тела судорожный вскрик.
Срывай цветы, не зная уз,
Вкушай любой запретный груз.
И позабудь, глупец, о том,
Что похоть мы зовём грехом“.
Где плоть царит, там Дух Святой
Покинул дом – ответ простой.

И поднял Сатана бокал,
Где яд семи грехов пылал:
«Смешайте в душах этот яд,
Чтоб стал смертельным, словно ад.
Пусть Гордость борется с собой,
Унынье, Зависть вводят в бой,
Гнев жарит Похоть, Чрево жжёт –
И всяк из них ко мне придёт.
Трудитесь, чада, на земле,
И чтоб никто в предсмертной мгле
Не крикнул: „Господи, прости!“,
А пал, запутавшись в сети».

И поднялся нечистый рой,
На землю хлынув мглой сырой,
Чтоб души у людей украсть,
Вливая в жилы эту страсть.
А ты, читающий порой,
Вглядись: не занят ли собой?
Не вводишь ли ты в свой покой
Семь страшных демонов порой?
Открой глаза, припомни свет,
Которым каждый был согрет,
И смой с души, пока не ночь,
Грехи, стараясь превозмочь.
Ведь тьма – лишь зеркало для глаз,
Не видящих, что Свет в свой час
Любую бездну победит,
Где милость Божия царит…