Кот любил, когда не было дома мужчин,
И Она пила в пледе какао,
Кот мурлыкал у ног без весомых причин,
Улыбаясь ей с пола лукаво,

Кот часами скучал, кресло грыз и молчал,
Если дома его забывала,
Смотрел сфинксом в окно на немое кино,
И ждал миг, когда дверь открывалась,

Приходили Они, доставали ремни,
Обмотав истощённые руки,
И совали иглой в вены бежевый гной,
Жёлтых глаз натянув в бездну луки,

Так лежала Она, ядом злым сражена,
Барабанил дождь майский по крыше,
И стекала по Ней липкая белена,
Кот к ней шёл, проверял-вроде дышит,

Кот голодным сидел, думая о еде,
Он сбегал через форточку кухни,
В мусорках что-то ел и заметно худел,
Понимая-фонарь жизни тухнет,

Через день из дверей выходила Она,
С чёрными под глазами кругами,
В блузке грязной из льна, от уколов больна,
Шевеля еле, в тридцать, ногами,

Кот покорно к ней шёл, ел испорченный плов,
Застывая клубком на коленях,
Она встать попыталась, Её повело,
По обоям неслись чьи-то тени,

Пришёл вечер, Она зарывалась вновь в плед,
И курила, курила, курила,
Глядя сумрачно вдаль, в терракотовой мгле,
Да какао на кухне варила,

Гладя нежно Кота, чтобы всё наверстать,
Пеленала его в покрывало,
Рядом окна квартир, свет зажжённый-порфир,
Коту в ухо:” Прости…”-прошептала,

Вот и лето прошло, осень-грусти предлог,
Октябрь ветром гнул хрупкую вишню,
Кот голодный сидел, гнал метлой дворник-дед,
Она в этот раз просто не вышла,

Кот смотрел на машину, что везла Её в морг,
Грызла, словно блоха, безнадёжность,
В этом городе души в саже сотен дымов,
Кот на трассу ступил осторожно…

Клочья шерсти и кровь , проезжая, “Камаз”,
На асфальте следами оставил,
Где-то в лучших мирах шприц не колет Она,
С говорящими сидя Котами.