Буракі.
Цешся, шаноўны ліцвіне:
Славой тваёй – ёсць бацвінне!
Немец, француз, прусакі
Любяць твае буракі:
Глуздам ледзь паварушылі –
Гэткі з іх цукар зрабілі!
Ты ж, пацямнелы у твары,
Вэндзішся ў броварнай пары.
Поіш братоў сваіх з хат –
Ну хіба ж будзе там лад?
Цягнеш і цягнеш вякамі
Ў бровар кашы з буракамі.
Больш пра валоў дбаеш звеку,
Меней жа – аб чалавеку.
Толькі б мець корм для валоў,
Варыш атруту ізноў.
Толькі б палеткі ўгнаіць,
Люд будзеш далей труціць?
Каб не рабіць гэтак болей,
Травы сей быдлу у полі.
Выціскамі ж з буракоў
Шмат можна ўносіць лажкоў.
Грошыкі ж з цукру без грэху
Сыпацца будуць як з меху.
Ян Чачот

Тешься, взойди “на Олимп”,
Мой терпеливый Литвин.
Слава твоя, гордость твоя –
В красных прожилках ботва.
Немец, француз, пруссаки
Жрут, только дай!..
свёклу, “за обе щеки”.
“Очи к мозгам обратили” –
сладкий кристаллик
в той свёкле открыли.
Нам бы поесть,
да подумать-присесть,
Мы бы и сами,
в жёлтенькой сладкое
не пропустили б.
Что-то, наверное,
с нами не так,
Если они – в изобилье.
Наш же литвин,
“наш мастак”,
Тихою сапой
дорос до того:
Как из стеблей,
что не сгнили –
градус извлечь!..
Чтоб са-мо-гон
Пили литвины,
хвалили…
Хаты свои –
побросали на баб,
“вдов при живых”.
Всё – в этот смрад!..
“Ты увваж…жаёшь…
мменя!..” –
Как “отче наш”
заучили.
Пьют да кричат.
А не дойдут –
“поросёнком” – лежат,
Сопли –
горгоной-медузою –
рожи обвили…
Пойло-сезон…
А с весны…
Будут пахать,
Тот, бормотун и кошмар,
Из себя, словно мух,
изгонять;
И “развивать”:
немцев, французов,
пруссаков –
И – поставлять,
в их ненасытную
пасть:
поставлять, поставлять!..
Всё, что взрастили:
“от корнеплодов
до злаков”.
Ты ж так богат:
Реки, леса!..
А пшеница… А рожь!..
солнце поёт эти нивы,
Даже когда только
дождь,
только тучи…
Если б ты знал:
что, почём и за что!..
Ты бы не спал
“поросёнком дремучим”.
Свин-самогон…
как же он прост!..
безвитринно-скотинно.
А передком, неизвилинно,
разве ту сложность
поймешь,
без стаканá?..
Там – мать-ботва.
И помёт…
выпил – на взлёт!..
Знали бы куры, что
ты так “летаешь” –
вместе с гусями бы
обхохотались.
Может, настал бы
Момент
истинной правды,
как в сказке…
Но ведь найдётся,
такой же “литвин” –
Будет с помётом
дружить:
он – “ингредиент,
для закваски…”
(с чёртом и с дьяволом:
в связке).
“Пьёт ли он сам?..” –
спросит литвин.
– Чай с сахарком.
…как же “в нём”
праздником –
булками –
пахнет на пасху.
Он не про нас –
он про своё…
про скотинку в хлеву;
… корму – лошадкам…
Ведь: замычат и заржут,
не поймут!..
Ну, а вот тем…
тем, которые пьют,
Будет рассказывать…
с “маслицем”, с тонким
намеком на всех
этих баб…
Ржать вместе с вами…
над чем?..
А!.. всё равно,
это ж скабрёз:
“умные-взрослые
сказки”.
… хамелеон… –
что ты!..
Он круче!.. Он – профи!
дурит в открытую:
“мимом-лицом” –
…хамелеончик…
… Может, дойдёт
хитрецу-человеку –
зло не творить…
Есть ведь и чисты пути:
Хлеб свой – смекалкой
добыть..
И – свой продукт,
свою свёклушку-мать –
ни пруссаку,
ни французу, ни немцу:
не отсылать…
А – в себе!..
Ключ, “во умах”,
подобрать,
чтобы тот храм отворить:
свёклу в глубинные
смыслы впустить,
И изменив: и структурно
и цветом…
В мир отпустить:
сладости ангелом
белого цвета.
Всё, что останется –
в корм… на поля…
Вот и приидут…
вот и настанут-взойдут
И над твоею душою
“святые рассветы”.
Ты ж не свинья,
чтобы… в себе!..
не отыскать человека.
Скажет литвин, сахар
домою неся:
“Всё же он стал
человеком;
Прямо и честно
глядит на тебя…
А не как раньше:
“с дурацким приветом…”
… слова, не произнеся…
Ну а как вспомнишь,
что сам вытворял…
“… бел лебедей и их
пьяный оскал:
…сам виддал!..””;
Всё же он стал…
Плотью и духом!
Снова: Литвином.
Снова: Хозяином!..
…и: че-ло-ве-ком”
(… не отправляйте
в дурдом).
Владимир Хорошко