Стоит домик, а рядом — бескрайнее поле с одной лишь мудрой и высокой березкой.

Стоит домик и помнит о детском смехе, о беге детей по его полу. И помнит поле о том, как работали на нём взрослые. И помнит береза, как, появившись из земли, наблюдала за тихой и счастливой жизнью людей.

Стоит домик и помнит все отметки взросления детей, как завелись на его пороге котята. И помнит поле, как помогали повзрослевшие дети родителям. И помнит березка, как под ней, молодой, лежали повзрослевшие дети и смотрели в небо, выглядывая каждую звезду.

Стоит домик и помнит, как ушли дети и как накрыло родителей тоской. И помнит поле, как тяжелее стало отцу семьи и матери работать на нём. И помнит березка, как стало тихо в домике и вокруг него.

Стоит домик и помнит, как шагали по нему вражеские ботинки, как забирал враг всё у пожилых родителей. И помнит поле, как по нему ехала броня, как шел вражеский полк. И помнит береза, как враг насмехался над ней и как издевательски порезали ее.

Стоит домик и помнит, как в дом родной вернулись дети его и как врагов прогоняли с него. И помнит поле, как горела вражеская броня, как покрывалось оно кровью врага под пулями своих. И помнит березка, как собрались свои под ней после разгрома врага и снова мечтали, и смотрели в небеса, и думали о конце войны.

Стоит домик и помнит, как он опустел, как ушли в мир иной его пожилые жильцы, а дети этого дома ушли в большие города. И помнит поле, как покрывалось оно травой, чувствуя его вес и помня труд отца и матери семейства. И помнит березка, как заживали её раны, как птицы гнездились на ней, как земля под ней ещё помнила тех, кто лежал на ней.

Стоит домик — старый и хлипкий, тихий и одинокий. Поле — заросшее травой и заполненное живностью. Березка — с заросшими ранами, под которой начали расти ещё березы.

Стоят домик, поле и березка. Одинокие и старые. И далеким может казаться уют в этом месте. Но стоит только зайти в домик, стоит лишь дотронуться до травы поля, стоит лишь лечь под березкой — и тут же вспомнится то тепло, что жило тут век назад.