там багровели со смеху братья
и женщины задирали платья.
устойчиво крепко стоял кров,
рыдал бог
насупленным котёнком
в потёмках космического пространства.
играла музыка жизни, пленительно гудела
животворящим басом.
разбивались лица, сердца, тарелки.
лица о тарелки, сердца о лица.
заливаясь дрянью, запевая песни,
с улыбкой в уши судьба-возница
неслась.

по кочкам,
по кочкам,
по маленьким дорожкам,
но ямки сторонясь.

были прилюдные прелюдии, но не стеснялись.
были зрительные иллюзии в красках счастья,
и даже память
их не искажала.
горели костры, щекотя языками вечер
и последний солдат разрядил в небеса картечь.
и оружием главным стало слово, что маузер,
а звук – выстрел, с перезарядкой в паузах.
сновали киты желтобрюхие, облака разрезая под солнцем,
и дельфины по радугам бороздили, гойзали
в рассветных лучах.
лишался последний палач головы,
а серёга бодров не умер в снегах,
а снял о жизни и смерти кино.

и мы, в обнимку несмелую
разместившись в постели,
смотрели его,
глазками лаская
запылившийся монитор.