Один в снегу. Ни звука. Ни следа.
Он шёл, как суть, где кончилась звезда.
В глазах — огонь. В ладонях — тишина.
В груди — строка, как выжжена струна.

Был шаг — как стук. Был взгляд — как приговор.
Был стих — как меч, как выдох, как костёр.
Был день — как шрам. Была душа — как лёд.
Был он — как знак, что сам себя ведёт.

Всё знал: где боль, где правда, где обман.
Всё нёс — и свет, и холод, и туман.
Всё — на весах: и голос, и покой.
Всё — как набат, звучащий над рекой.

Где он молчал — там гасли фонари.
Где говорил — там падали миры.
Где он прощал — там пели купола.
Где он стоял — там трескалась скала.

Далёкий свет влекущей глубины
Дарил ему прощение весны.
Душа — как звон, как отблеск на снегу.
Дорога — вниз, но взгляд — на вышину.

К ему неслись и ветры, и века.
Его слова — как урчанье родника.
Его конец — как музыка в золе.
Его начало — в каждом журавле.

Ёмкий итог — не в славе, а в пути.
Ёрзали тени, не решаясь мстить.
Ёще звучал в рассветной тишине
Его мотив — как правда в глубине.

Жизнь не была ни враг ему, ни щит.
Жгла, как огонь, и пела, как гранит.
Ждал он не смерти — ждал он высоты.
Жил, как поэт, и умер без вины.

Знал: каждый стих — как выстрел в небеса.
Знал: тишина — не пустота, а суть.
Звёзды дрожат, когда звучит строка.
Здесь он ушёл, чтоб в слове вечно быть.

Имя его — как пепел на ветру.
Истинный свет — в последнем «не умру».
Искра ушла, но огонь не погас.
Ищет поэта каждый новый час.

Кто он? — ответ в дыхании строки.
Кровью писал он вечные стихи.
Камень и свет — его земной венец.
Крик тишины — и в нём поэт, как спец.

Лёг на снегу, как символ и как знак.
Лик его чист, как выдох в облаках.
Лист его книг — как вечности листва.
Линия жизни — рифма, не молва.

Мир не простил, но выучил на слух.
Мрак отступил, услышав этот дух.
Медлил рассвет, склоняясь над челом.
Молвил: «Поэт, ты стал моим крылом».

Небо молчит, но знает каждый слог.
Нити стихов — как путь в иной чертог.
Ныне и впредь, вовеки, до конца —
Носит народ огонь его венца.

Знал: каждый стих — как выстрел в небеса.
Знал: тишина — не пустота, а суть.
Звёзды дрожат, когда звучит строка.
Здесь он ушёл, чтоб в слове вечно быть.

Лёг на снегу, как символ и как знак.
Лик его чист, как выдох в облаках.
Лист его книг — как вечности листва.
Линия жизни — рифма, не молва.