Когда поднимается туман у круглосуточного магазина —
звёздный свет пронзает сумрак, как фонарик в рукаве
И лунно-белый карман, как портал, проступает из мрака —
в нём отражается то, что я прячу в себе

Я тренируюсь улыбаться, как будто не дрожу,
но каждый вдох — как шаг по льду, и я молчу
Ты говоришь: «Будущее — мираж, не беги, подожду»,
а я вижу, как близко пульсирует лунно-белый карман в лучу
Твоё имя — как строчка, что не дописал,
застряло на грани, где ночь не пускает назад
Ты зовёшь в закат, но я снова встал
у круглосуточного, где всё повторяется в такт

Я держу багаж как пульс, как пароль,
и мерцаю для тебя у круглосуточного, как маяк
На краю, где туман обнимает боль,
я всё ещё не умею сказать: «Прощай»
Пусть лунно-белый карман говорит за меня:
«Я всё ещё здесь, я всё ещё рядом»
Я делаю его знаком, как свет фонаря —
даже если дороги путают взглядом

Я меняю слёзы на шёпот, на эхо в груди,
и ставлю их в строчки, как свечи в окно
Ты сказала: «Не бойся, просто иди»,
а я всё ещё жду, когда станет темно
Одна твоя фраза — как пепел в руке,
греет, но жжёт, и не хочет сгорать
Багаж в кармане трёт шрам на щеке —
линия, что не хочет зарастать

Я держу багаж как пульс, как пароль,
и мерцаю для тебя у круглосуточного, как маяк
На краю, где туман обнимает боль,
я всё ещё не умею сказать: «Прощай»
Пусть лунно-белый карман говорит за меня:
«Я всё ещё здесь, я всё ещё рядом»
Я делаю его знаком, как свет фонаря —
даже если дороги путают взглядом

Все несказанные слова —
я отпускаю в небо, как птиц на ветру
Я шепчу себе: «Не вини, не зови, не зевай —
не наказывай сердце за правду свою»
Пусть закат унесёт недописанный стих,
пусть исчезнет маршрут, что вёл в никуда
Я раскрыл свою боль, как последний лист,
и в её середине — ты, как звезда

Я держу багаж как пульс, как пароль,
и мерцаю для тебя у круглосуточного, как маяк
На краю, где туман обнимает боль,
я всё ещё не умею сказать: «Прощай»
Пусть лунно-белый карман говорит за меня:
«Я всё ещё здесь, я всё ещё рядом»
Я делаю его знаком, как свет фонаря —
даже если дороги путают взглядом

Последний эхо уходит в туман,
а лунно-белый карман всё ещё светится в груди
Последний эхо уходит в туман,
а лунно-белый карман всё ещё светится в груди

Я держу багаж как пульс, как пароль,
и мерцаю для тебя у круглосуточного, как маяк
На краю, где туман обнимает боль,
я всё ещё не умею сказать: «Прощай»
Пусть лунно-белый карман говорит за меня:
«Я всё ещё здесь, я всё ещё рядом»
Я делаю его знаком, как свет фонаря —
даже если дороги путают взглядом