На столе — пустая миска,
в окне — январский лёд.
Мама прячет крошку хлеба,
словно свет, что не уйдёт.

В поле стынет чёрный иней,
и следы давно молчат.
Только ветер по деревне
пересчитывает страх.

Не зови — никто не слышит.
Не проси — уже нельзя.
Детский шёпот в тёмной хате
тоньше пепла у огня.

Голодомор, Голодомор —
чёрный хлеб в ладонь.
Голодомор, Голодомор —
помни этот стон.

Голодомор, Голодомор —
имя на века.
Голодомор, Голодомор —
не смолкает боль.

Мать глядит на край порога,
будто там стоит весна.
Но в мешке — лишь пыль да сор,
да пустая тишина.

Старый дед на табурете
шепчет: «Выдюжь, сынок».
А в глазах у всей деревни —
один и тот же срок.

Не зови — никто не слышит.
Не проси — уже нельзя.
Детский шёпот в тёмной хате
тоньше пепла у огня.

Голодомор, Голодомор —
чёрный хлеб в ладонь.
Голодомор, Голодомор —
помни этот стон.

Голодомор, Голодомор —
имя на века.
Голодомор, Голодомор —
не смолкает боль.

Пусть расскажет каждый камень,
каждый колос, каждый дом,
как земля хранила память
под железным сапогом.

И пока жива молитва,
и пока звучит тот хор —
мы не отдадим забвенью
этот страшный разговор.

Голодомор, Голодомор —
чёрный хлеб в ладонь.
Голодомор, Голодомор —
помни этот стон.

Голодомор, Голодомор —
имя на века.
Голодомор, Голодомор —
не смолкает боль.

Голодомор, Голодомор —
чёрный хлеб в ладонь.
Голодомор, Голодомор —
помни этот стон.

Голодомор, Голодомор —
имя на века.
Голодомор, Голодомор —
не смолкает боль.

Мои песни можете слушать на https://boosty.to/andreiasayenka6