В джунглях, где пальмы как зонтики гнут,
Жил доктор седой, с халатом в хомут.
Он лечит зверей — но выходит беда:
Зебра — зомби, а лев — черт из ада.
Он шепчет: «Спасу вас! Я — свет и прогресс!»
А в шприце у него — апокалипсис, стресс.
Он путает химию с супом из мух,
И вместо «здоров» — получаешь «плюх».

Укольчик зебре — зомби в прыжке!
Укольчик льву — и тот в паучке!
Он лечит с видом святой доброты,
Но в каждом шприце — кошмары, черты.
Он — не спаситель, он — бедствий каскад,
Айболит — это доктор, но с видом «назад».

Он варит микстуру — «От всех хворей!»
С бананом, бензином и хвостом змеи.
Добавит немного пельменей в бульон,
И скажет: «Готово! Пей, бегемон!»
Горилла — в небе, козёл — в дыму,
Пингвин — в кастрюле, лось — в крем-брюле.
Все мчатся в стае, как стая комет,
А доктор орёт: «Я — великий поэт!»

Укольчик гориле — летучий шмель!
Козлу — и тот уже в карусель!
Айболит орёт: «Я гений, брат!»
А звери воют: «Ты психопат!»
Он лечит с видом святой доброты,
Но в каждом шприце — кошмарные сны.

Он пишет формулы в грязной тетрадке,
С ошибкой в каждом втором параграфе.
Он путает «печень» и «печь для угля»,
И лечит ежа от «прыщей на рыле».
Он — не спаситель, а чалый дед,
Маньяк с дипломом, любитель бед.
Он лечит — но всё превращает в беду:
Слон стал кактусом, ёж — похож на звезду.

Укольчик — в нос, укольчик — в глаз,
И вот уже бегемот — Пидарас!
Он лечит с видом святой доброты,
Но в каждом шприце — кошмары, черты.
Он — не спаситель, он — бедствий каскад,
Айболит — это доктор, но с видом «назад».

Мораль тут проста, как укол в бедро:
Не верь тем, кто лечит, как в казино.
Беги от халата, где взгляд как лед,
Айболит — не доктор, а чалый дед!
Он любит зверей, но по-своему, зло:
Смешает их в суп и добавит стекло.
Он — символ науки, но в стиле «провал»,
И каждый укол — как финальный обвал.

Укольчик — в нос, укольчик — в глаз,
И вот уже бегемот — Пидарас!
Он лечит с видом святой доброты,
Но в каждом шприце — кошмары, черты.
Он — не спаситель, он — бедствий каскад,
Айболит — это доктор, но с видом «назад».