я снова как дура повелась на слова,
и снова я плачу в неволе.
и снова пустая моя голова,
и снова топлюсь в валидоле.

и снова разрывается в груди,
что так давно на трёх ногах стояло,
казалось бывает “впереди”,
но каждому казалось мало.

бегу в ночи я на расстрел,
свою симпатию спасая,
и появилось много дел,
“минуту тебя” лишь умоляя.

я никогда не попрошу взамен,
лишь не отвернись спиною,
в жизни всегда много перемен,
но я тебя своей закрою.

ты снова разбудила мои чувства,
но я взаимность снова упустил,
позволяя мгновение распутства,
чего себе я больше не простил.

я знаю, что бываю глуп и налоедлив,
но не хочу навязываться так,
общение ошибкою замедлив,
другой подумает “пустяк”.

а меня это убивает и терзает,
каждый день мысли лишь о ней,
и одиноким быть надоедает,
лучше убей меня, убей.

сказала ты молчать о своих чувствах,
но меня разрывает изнутри,
ты искусство во всех искруствах,
где-то оценку дают жюри.

оценил я тебя на двенадцать,
по старой пятибалльной шкале,
тебе уже чуть за двадцать,
и ты в своей полной красе.

твоя душа чистой быть предназначена,
полюбить ты себя должна,
вся моя сила будет истрачена,
чтобы выполнить это сполна.

прошу, касайся меня везде,
словами или своим телом,
проезжая город в поезде,
ты стала моим пределом.

и как я могу молчать,
когда строки приходят сразу,
продолжаешь меня восхищать,
не готов я ещё к отказу.

моё сердце нервно колотиться,
когда появляется тот самый значок,
посмотреть оно так и проситься,
“от другого пришло, дурачок..”

мне хочется просить прощения,
что ты мне однажды понравилась,
вспоминая все мгновения,
в голове сразу приставилась.

“хотела бы написать – написала”,
так говорят все в сети,
от этого ветра свеча угасала,
осколки ты все подмети.

а сердце падало с большой высоты,
вспоминая в последний раз,
какой оно достигало частоты,
как просили, всё на заказ.

разбиваясь оно кричало,
так сильно, ещё больше трескаясь,
от боли оно одичало,
но всё ещё в чувствах мешкаясь.

не знало оно, что делать теперь,
ведь всё потеряло оно,
ждёт заветного стука в дверь,
её бы оно приняло.

ждёт каждый день по часам,
надежда умирает последней,
и снова давая волю слезам,
выводя симфонию бредней.

“пожалуйста, только не кричи”,
просило оно слёзно,
и снова утопая в чёрной ночи,
было оно серьёзно.

восемь месяцев пролетели,
но помнила я тебя,
все чувства тогда полетели,
написал, себя же губя.

тело горит не от ярости,
и не от утопии грёз,
горит от любви и сладости,
горит от обид и слёз.

я буду ждать того шанса,
на который могу рассчитать,
могу попросить аванса?
сам от себя отражать.

возможно я как-то давлю,
и могу сказать что-то не то,
тебя у себя поселю,
у себя на тонком плато.

извини меня за истерики,
за все тупые поступки,
пошли отведу тебя в скверики?
я готов пойти на уступки.

когда я начинаю влюбляться,
то чувствую каждую грань,
начинает он отдаляться,
опуская колкую брань.

чувствую себя очень глупо,
открывая себя в одну сторону,
не могу выражаться скупо,
отдавая последнее ворону.

он выбросил где-то в море,
последние осколки любви,
обрекая владельца на горе,
замазано слово “сорви”

а сердце ждёт, а сердце верит,
что его склеют по частям,
а сердце вновь себя доверит,
и даже чертям, полочам.

дай мне шанс, и дай его себе,
что ты теряешь с этого сейчас?
и даже если я не по судьбе,
не дай, чтоб огонёк твой не погас.

дорогая, я не специально,
я лишь хочу любимым быть в твоих глазах,
и снова, будто я нахально,
позорясь, засыпаю в “терпилости” узлах.