Ты был огнём, что сжигал и спасал,
Ты был бурей, что душу ломала.
Ты был любовью, в которой горела,
И болью, в которой я утопала.

Твои чёрные глаза — бездонная тьма,
В них я тонула, забыв про себя.
В них отражались и страсть и печаль,
Счастье, боль и запретная даль.

Твои руки держали меня так крепко,
Словно весь мир заключён в объятиях.
В них находила я нежность и вечность,
И терялась в безмолвных заклятиях.

Твои губы жгли — и сладко, и больно,
Каждый поцелуй был страстью запретной.
Вкус их пьянил и властно, и вольно,
Словно лишал меня света рассветного.

Щетина твоя обжигала игриво,
Я таяла в сладком наслажденье.
В каждом касании был жар и пылание,
Дикое, страстное, как откровенье.

Мы утопали в безумной истоме,
Каждый твой взгляд — и погибель, и путь.
В твоих объятиях — рай и изгнанье,
В твоём молчании — боль и уют.

Ты был сладким огнём и ядовитым рассветом,
Ты был грехом и спасеньем моим.
Ты стал любовью немыслимой,
Светлой и тёмной, единой со мной.

Ты — моя рана и шёпот глубокий,
Ты — моя страсть, что во мне оживает.
Ты был свободой и ты же — оковы,
Ты был мечтой и проклятием враз.

Любовь была не как нежное знанье,
А как пожары, что сердце сжигают.
Ты стал уроком, что хранит пламя,
Навечно в душе, где воспоминания греют.

Ты — моя первая, яркая, вечная,
Боль и отрада в одном обличье.
Шрам на душе и звезда бесконечная,
И память хранит её навечно.

И пусть теперь мы — две разные жизни,
И пусть дороги давно разошлись.
В сердце навеки живёт откровенье:
Ты остался там, без всякого сомненья.

И если жизнь — это книга без края,
Ты — её первая жгучая страница.
Пусть последняя станет иной, другая,
Ты был началом, но не моим продолжением.