Ответ в режиме стробоскопа
так гигачатно восходящ…
… там кто-то шёл,
воскрессно-аллилуен…
(эпиграф)
Отче!.. Прости и помилуй!..-
так, наверное, набрал бы
в поисковике Адам, будь
он сейчас здесь. И, вдогонку
этому преподложению (что он,
здесь и сейчас, являет себя
миру) – его потомки-now,
это действо, это обращение,
к абсолюту абсолютов, они
бы дали этому набору-к-отче!
– дали бы никнейм: “субли-
мация порывов, загруженная
в креативный top-поисковик:
“пути спасения от неминуемого”,
от исчезновения в развёрстую,
драконовую пасть реальности;
… реальности, давящей, словно
атмосферный столб – денно и
нощно – в пунктир и в прочерк,
на живое-сущее, и оно длится,
так привычно, незамечаемо –
по сей день, по мгновение, сие:
как будто это твой ровесник,
именуемый Жизнью (так,
когда-то… в силу
первопричин-первообстоятельств,
– это созвучие, эта калька смыслов
и надежд… среди хаоса того
“когда-то” – разомкнулись уста и
вежды, и оно прозвучало-нареклось:
Жизнь!.. И было сделано, и было
сотворено оно, то имя, альфа-имя,
той первой парой-homo, так
влюблённо, так согрешно согре-
шивших (да прощена им будет
эта “непутёвая” попытка: обрести
себя в себе, друг в дружке)- но,
то слово, то отъименование,
ничем и никем не вписанное
в аналы истории человечества,
– определило всё и вся; и суще
оно и бесконечно оно. Такой,
вот, акт непослушания Ему;
… оскандалились они,
отскафандрились они – ушли
от намоленных пляжей – в
дичь водоворотную. И был
тот миг, тот миг влечения,
друг к другу, на лоне
неокультуренных – как
сказали бы теперь
яйцеголовые “ботаники”
(ну те, у которых нет мышц,
даже теоретически: нет)-
на лоне невозделанных,
необозримых… девственных
полей-пропаж, где лишь
ветер, хлад и зной… Но!..
как же прекрасен!.. как же
прекрасно было их соитие;
их душ, их тел – нежное
соприкосновение природ
“нерожавших”, в неизвестность
влекущее, дарующее
очарование, их едино-любовных
смыслов; сокрывающая, так легко
воспевающая их – аура тепла
и света – “Жизнь!..”. И оно
прозвучало: Мы – жизнь!..
сошло в мир; из их уст, из
их душ; единозвучно, как
выдох, словно вдох и
выдох; после. (Ну, вы,
надеюсь, ведаете об этом
“поведенческом нюансе”,
об этом упоениии упоений,
об этом “после”, которое,
ещё и сейчас, также
совершенно и прекрасно,
не взирая на “недалекие
интерпретации” уродов,
во что бы они ни рядились.
Они были волною волн,
они купались друг в друге,
словно дельфины в родной
стихии, ласкающей их тела,
позволяющей всё!.. И они
жаждали: ещё и ещё!..
пропадать в этой идиллии,
так желанно длящейся…
ещё секунду, ещё мгновение;
ещё нерасставание, ещё: вот
эта близость!!! … если это не
о вас – вы озабочены, увы!)
И огласилось, “осчастливилось”
тогда: то время, то пространство:
их время-А, их пространство
(так невероятно, “клювик к
клювику”, живущее в том “-А”)
– озарилось, жертвенно и
чисто, не просто “физиологией”
вдоха-выдоха, божественно
прекрасного, но – вскриком:
“… во имя и слово твоё, отче!..”;
такая изсокровенилась, такая
явилась в мир, от них,
скрепка+18(от тех секунд,
от, “прах возьми их(!)”, – от
пра-мгновений… искр…).
Тогда, “во времена изгоев”,
в количестве двух, – тогда,
после утрат, “не битых
молью, лепестков-радостей”,
от такого недавнего, такого
(даже не верится: я-адам –
теперь, отныне и присно –
уже и навсегда: увы-адам;
как же нелепен мой уход,
как сумбур вот этих строк…
От всего, мгновенно… от
всего, мгновенно-вчерашнего,
банально доступного, ещё
импульс-мгновение назад
(на уровне позыва:”… намёк…
а вот уже и пред тобой: бери,
вкушай!.. такая была жизнь!..
всё в шагово-нейронной блик
близости…)- от того “отбытия:
состава от перрона-супер”,
где возделывались абсолюты
и совершенства, где можно
было постигать, и не уставать
от времени (когда под
ним не подразумевалось
ничего…). И – враз, и в
дребезги, со всего маху,
да и ударить яблоком,
всеми его гранями, всей
его кожурою пупырышек
соблазнов: через мякоть –
к сердцевине, к семечкам
истин!.. да горькие они!!!
А и не выплюнуть!.. А и не
прополоскать!.. Гад-змей!
Отрешились. Из-за его
чревовещательств!.. глупо…
Но, впоследствии, так счáстливо
повзрослели, “осуществили
сепарацию, от родителя”.
Отошли от дел, от Него, от
Сфер. Как же невесомо. как
же в них было и не жить-то?
Как?!. Под Его взглядом, под
его жестом… Но изошли.
После падения, словно миг,
словно незваный двиг мышц
век-бровей – боковым зрением,
он и она, уловили над собой едва
заметный излёт: мимо прошёл
посланец-бог. Словно тень от
сгустка тьмы; был ли это намёк,
был ли это их посыл самим себе:
вернуться!.. испросить у Него
прощения. Или это было Его
соучастие, Его скорбь…
излившаяся из сути сутей…
может быть, из Духа, который
недоступен, их вопросникам –
ведь это даже не из нейронов
“чаяний, помыслов” – из
невидимости Его чаяний, Его
помыслов о Сыне заблудшем…
Как ни назови ту тень теней, но
этот намёк на вновь обретение
“их прошлого”, так и остался
Неосуществлением. Осадок
горечи хлынул в то место,
где впоследствии образовалась
Душа; “…оттоптался тотально
вселенским нет”. И, немо, и так
животно – пронзил самое себя:
Их глас к небесам; взыскующий
прощения. Словно это был,
единоутробный с теми сферами,
“не-покидай эмбрион” их
сосуществования:”в одной
мелодике…”; всё ещё…
так детски… всё ещё – себя
неосознающего, в этой
ипостаси, в этой фазе: всё
ещё “длящегося нерождения”;
так отчаянно, так неадекватно
вёл он себя, словно раб,
которому ввели смертельную
дозу: живи, радуйся!.. вся эта
Твердь – твоя!.. А он… А они –
всё никак не отцепятся – от
пяток до кончиков ресниц… –
всё ещё прижимаются, к
отталкивающим их от себя,
граням: безжалостного,
безсоскорбного Лезвия
невозврата: “Поздно,
Адам!..”- не отзвучало, но
Было!.. И исчезло всё, всё
пропало да и истончилось.
В волокна. Изреялось… В
заоконные сумеречные: “ни
зги не видно”. Всё унеслось,
в паволоку-даль неблизкую.
Смешно… Ведь они ведать
не ведали о таких эпитетах,
но – обрели: “холодок под
кожу”. Всё уносилось, всё
не возвращалось в такой
тишине, что казалось: а было
ли это всё?.. не пригрезилось
ли им, детям?.. было ли?!!
И тапнул бы (и тот и этот
Адам), и “слился” бы он на
пластмасску… вдавился бы:
в “несбыточность мечты”
(в миру: DELETE-вне-вариант),
но!.. а, может быть!.. а вопреки
всему!.. всему здравому… а
вопреки всем ипостасям, что
так доморощенно выпестованы
на грядках-пажитях… – вопреки
“дистилляту: во здравие наше,
ничем не завирусованное!.. (им
бы знать!.. Да ладно!.. Там ведь
даже близость отрегламенти…
нет её там, близости…) – он,
Адам, может быть, и не вошёл
бы в контакт с “delete”, может
быть, и не смогло бы его –
“адамово-человеческое пра-” –
вот так, перманентно…
отстранённо-сторонне, вот так
запросто-быдлово!.. сокрушить,
заретушировать в ноль-ничто:
надежду, веру и любовь. Может
быть, так и застыл бы его палец
“в позе богомола: перед броском:
насытить брюшко; никак не испив
и капельки угрызений по поводу”,
может быть, так и остался
бы тот порыв:”дать по мячу,
изгнать из песочницы”- всё
туда, на антресоль забвений!
Что, если бы: и ныне- и пра-
Адам: не нажал бы… на ту
чёртову клавишу? Может быть,
их “молодое, неразумное –
не пожившее на тверди” –
застыло бы, замерло бы…
так истово, так сослагательно
верящее… – так непокорно
ребячески… Что, если бы оно,
это их “возможье”, не
шевельнулось бы, ни одним
мускулом-“бы”!.. – над тем,
щемяще-щенячьим, взглядом
взглядов – из Души!.. Так…
смотрящим… ребёнком, на
отца:”Папа!…” Может быть,
что-то да и сотворилось бы над
миром, над их миром!.. Да и
исцарапалось бы то сотворение:
истинного: приятия-покаяния…
– Гений!.. Суп стынет!.. Макароны
твердеют!.. дай передохнуть!.. И
эмпиреям положен перерыв!..
давай!.. Закручивай спираль
ДНК-фэнтези, в графику стола.
Скатапультируйся, оттуда –
сюда, вкусно-то как!.. здесь,
у нас. И не возражай: всем,
и твоим коллегам по перу…
И тебе… всем положено
вкусить снеди… наваристой,
обыкновенной, да?!. Папа!..

… и не во… …и не водрузился бы
тот палец, ни кистью, ни фалангою,
ни свиньёй, ни клином – ничто не
изменило бы статику “театра
положений”. И кляцнул бы,
клыками о клыки, бесёнок!..
заверещал бы над крушением
башни подлости; и его
аватар, шмель-надоеда,
со всего маху-разбегу, всеми
своими ворсинками сник бы,
“на старте”, и пал бы, гулко…
И это эхо, раздосады… от вида
борьбы “на грани отчаяния”, –
оно и сублимировалось,
изжужжалось в Логос,
в Жизнь; стало семенем-душою.
Кто знает, что произошло бы,
отвратись он от перста указующего,
неошибающегося в: “да будет!..
сие – первое обрезание связи,
с Ним!.. во имя-животворье
Будней, неизбежных. Таких
своих, таких сволочно… Ты
этого не разумеешь, Адам!..
да будет оно, во имя дедушек
и иже с ними бабушек- реалий.
Крипто-валюто сущих (ныне-
-Адам в курсе, в “широте и в
доллар-долготе” этой темы).
Куда же, без “развивающихся
поползновений, соотношений
слоёв homo-социума?..” –
всем назначено принять
холод-купель на чресла свои,
Всем!.. Deep state рекоменду…
Вот бы не нажалось, на ту
педаль, что блёрит, так нагло,
на том “рояле в кустах”?..
Помечтаем, о вот бы!.. И
ушла бы, в заморозку, во
мгновенну, во невозвратну;
вот бы и охрипла, на первой
же ноте, кукушка-судьба:
“хронометр развития, гаджет
развивающий, бонус от Него,
Самого!..”. Да и не возник бы
(о боже, возможноли это?!.)-
да и не предстал бы тогда,
пред очами бога… бога
поиска путей истин – пусть
бы был такой!..- не замаячил
бы пред его оком, никак!!!
тот знак-кирпич, тот шлагбаум
непрохода: к путям-рельсам;
да и не покатилась бы телега,
по ухабам несовершенств:
над ними: пахать и пахать…
над ними: корпеть и корпеть.
Да ещё и имея (в отдалении
от глубин-помыслов…) – да
ещё и не смея даже просто
приснить себе те грёзы… те
выжимки из текстов… из
сокровений-иных… – не
дано прикоснуться к утере.
Но как же хочется не
верить!!! Они же где-то
в нас!.. Они же не могут
не быть!!! Не земные!.. – в
вас так хочется утонуть,
забыться, быть… стать вами;
вернуть ощущения, те!..
Произойди, случись то
невероятное – и не вскочил
бы, петрушечно-тряпошно,
– не навис бы “над проспектом”
знак, это ню-табу: “нет”: к храму
воздетых рук, рук “падших”,
падших чаяний человечества:
от первочеловека до нашего
славного существа; погас бы
зрачок вселенной, которая
всегда с нами, в нас… Которая
не даёт сойти с этой, нашей
дороги: к не святому, к ДНК
надежд и веры, к иконе икон,
в душе живущей – в душе,
“сошедшей Из”.
Может быть, именно это
“Сошествие”, плоти бренной
не принадлежащее… может,
это и было Его даром – “было
Его магнитиком, на дверцу
холодильника-незабываемости”;
может и вправду – всех
неправдоподобий – то, что
свершилось, стало дорожной
картой на преодоление спеси
былой (не ценил подаваемое:
поплатился). И снизошло то
лекарство: “отрезвление даруй
ему, боже… даруй!..”. Чтобы…
когда-то… смог бы дотянуться
он… Нет, не до Него – до
слухового окошка терема
прозрений; всего лишь до
той высоты; чтобы когда-то
озарилось бы в нём, вспышкой,
всё то, что “во имя”; …во имя:
не сгубить Ради, но Обрести:
во святость непродажную –
из всех ноль-утрат каратами
намытую, на присках попыток:
шагнуть за предел… – из тех
утрат-нулей, полипами
вросшимися во кораллы
глубинной жизни-души…
так усердно, от всего того
плевка на мозоли:”…давай,
лох, давай!..” – в такую
патетику!..- так усердно
отштампованных: на
демисезон-повседон, на
тухлую искру карьер-забот
заотдроченную: “золотой
унитаз” – мишень успеха…
улететь – от них, не с ними –
прибыть душою: к; чтобы, как
на лубке-картинке: просто и
истинно, без истовости (как же
утомителен и выгораемо душен
любой неискренний акт)- просто
и истинно: начать свой путь: от
земного к отчему: каплет
капля-отсчёт, на камень –
брызги, в душе, возгораются
пламенем малым… таким
маленьким, “взмахни –
исчезнет…”, только-только
на свет появившимся… кто
знает… О чём эти всполохи
будут?.. кому зачтутся?.. И
будут ли зачтены; ведь эти
истории, эти страшилки в
формате:”дрожь из дрожи –
нетерпёж из проржавевшей
нетерпёжи”- они такие свои,
такие не приблудившиеся:
со стороны – они твои. И все
они (да будет так… пусть будет
так!.. я в это верую!..) – все они:
об одном: “о взмахе крылышек,
“над светлым”; …над крошкой
свет-камушка, что лежит на
ладушке-ладошечке детства
человека; притчею притч (ему
ещё не выговорить, но он это
когда-нибудь сможет: логопед-
жизнь ему в помощь):
По голограмной впадинке,
По щёчке ангел-смайлика,
Так наноисчезающе,
Лампадкой угасающей…
Там был тот мальчик…
То дитя… Простим ему
то люциферь-отчаянье;
Попал он в пелену,
И заблудил. С кем не
бывает?..
Но кто-то, кто-то…
И: бос, и: наг!..
Тот “кто-то”,
невидимо-незримо,
Босиком… прошёл
по обожжённым
камушкам,
Как по душе,
божественно, истаянно:
“водою родниковою”
к устам, в невыносимую
жару;
” нет-нет…”-“нет-нет…”-
“нет-нет…”
(ответ монашки-девицы,
шестидесяти лет:
“Какая демография?..
когда нас ждёт
тот Свет!..”) –
О, отче!..
Дай по заднице,
Зажравшейся на нет!..

ВЛАДИМИР
ХОРОШКО