без названия

Мне в непознанное-
Уже поздно
А в обыденное-
Как то не тянет…
Мне б найти панацею,
лечить неврозы…
Или хотя бы
Просто набрать маме

у других.

 На салфетке в кафе бессмысленный белый стих…
А мои мечты сбываются у других.
У тех, что добрее меня и искренней. 
И глаза мои больше не светятся искрами
Что когда-то сияли там изумрудами.
«Болею я не тобой, а бональнейшими простудами»
/это новое моё самовнушение/
А гордость – это ведь тоже порок, такое же прегрешение
Как «не убий» «не укради» и «не возжелай»
Я потеряла пропуск в придуманный мною же рай.
И пока у других исполняются мои же желания
В очереди за счастьем я вечная крайняя…

ребёнок большого города

Industrial child, ребёнок большого города. Провода от наушников торчат из-за ворота слишком уж лёгкого для этой дождливой весны пальто. Просто смешать пятьдесят на сто сока с матрини. Плотно сижу на кофе и никотине.И эти мои стандартные 4 часа сна в сутки. Всё меньше становятся промежутки между выкуренными сигаретами. Круговорот тетрадных полей, изрисованных автопортретами и чёрных букашек печатного текста на мониторе. I’m sorry…Эти наши разговоры о море …Будто бы серия мыльной оперы на повторе /где-то уже слышала/ Давление стандартно повышено …Подумаю об этом завтра. Главное что сегодня – выжила.
 
ВЕСНА 2010

с корицей

Мой кофе с корицей остыл, и не лезет в горло. В этом городе слёз всё сложнее казаться гордой.
Грохотом грома метро говорит с гостями столицы и жителями. Кофе с корицей горчит. Я ругаюсь с родителями. Почти не ночую дома. Курю на балконах друзей, случайных знакомых…эмоциональная кома. Моё стабильное состояние…
Я растеряла всё своё обаяние где-то на улице… в витринах моё отражение хмуриться, хотя и стараюсь ему улыбаться…Маюсь. Каюсь. Пытаюсь в толпе растворяться. Превращаюсь во что-то милое, тёплое и бесполезное. Улицы этого города кажутся мне тесными…Бывшие одноклассницы стали уже невестами, а многие даже жёнами…
А я всё такая же, поражённая чем угодно, но не стрелой амура…
«Ксеня, какая ты всё-таки дура» — твержу своему отражению… такая вот мантра, такое вот самовнушение…Такая вот кара за все мои прегрешения.
Ищу утешение в чашке кофе с корицей….
Просто пора бы и мне, наконец, влюбиться…
 
осень 2009

Мне кажется

Мне кажется, что этой мёрзлой ночью
Ты до утра опять ушла мечтать.
Хотя, не кажется, я знаю это точно.
Ведь по ночам так хочется летать.
Мне кажется, что этих капель звуки,
Которые струит усталый грустный дождь,
Напоминают жар объятья, руки.
Мерещится портрет его, но это ложь.
Мне кажется, смотря на эти звёзды,
Ты веришь в то, что составляет дым.
Я знаю, что не будет слишком поздно,
Жить счастливо и радостно с другим.
Мне кажется, что ты сейчас мечтаешь,
Лишь для того, чтоб ближе быть к нему.
Мне кажется, ведь ты ещё не знаешь,
Что смотрите вы на одну звезду!

Мне кажется, что у тебя всё будет,
Пока стихи писать не устаёт рука.
Я точно знаю все изгибы судеб,
Для той, что в сети ловит облака.

семейное положение

твоё имя не будет ссылкой в моём семейном положении.
ты для меня толи проклятие-то ли спасение…
… кажется, просто нету лечения
От этих моих рецидивов болезни тобой…
подруги мои называют это судьбой,
а я просто не нахожу названия…
вроде бы просто ранена,
на вылет, и даже не в сердце, но где-то близко…
а мы не даём обещания…
уже пора издавать в трёх томах переписки-
наши с тобою — бред двух сумасшедших…
за эти четыре – так и не повзрослевших
переболевших другими и друг другом…
у меня не повернется язык называть тебя другом…
От твоих рук – меня как в 220 разрядом
но каждою ночью, что я с тобой рядом
в голове только «Господи, Господи, что же я делаю»
а ты меня чаще видишь раздетою
чем в моих чулочках/платьицах/туфельках..
и мне уже надоело казаться глупенькой…
я себя просто не узнаю…
Кажется, я вчера побывала в раю,
Если вообще возможно такое сравнение…
Но
моё имя не будет ссылкой в твоём семейном положении.

хочешь?

Хочешь,
Я наберу тебе ночью?
Что бы услышал
Как разрывается в клочья
Сердце моё,
Пурпурно-красное.
/бескомпромиссное / нежное
Страстное / разное/
Я, будто раненыё зверь,
Теперь не опасная.
Мне бы набрать,
и услышать
Твой голос заспанный

Но ты не захочешь,
И я позвоню вечером.
А что бы не понял ты,
Как я тобой покалечена,
Как я живу
Только нашими встречами,
Буду своим
безнадёжно-прокуренним
голосом,
как и всегда,
говорить тебе разные колкости
Буду опять тебе врать,
Что просто счастлива.
А мне бы набрать,
и услышать твой
голос заспанный.
 

про слёзы

Даже странно,
за вечер скурила
всего пол-пачки.

Господи, дай мне
Хоть капельку сил,
И тогда я заплачу.

/так, будто в детстве/
Навзрыд, слёз – река,
Горько всхлипывая.

На вопросы друзей
Истерично орать
« не пошли бы вы» .

Мне б сейчас подорваться
Бежать, улетать.
На автобус последний.

Сигареты, одна за
Одной /может
В этом спасенье/

Опоздать на общественный
Транспорт. Такси
На последние деньги

Там, без спроса водилы,
Курить. И реверь. Реветь и курить
На переднем сиденье…

Господи, дай мне хотя бы
Слезинку. Прошу
Ведь не часто.

Но снова улыбка.
И снова мои.
Молитвы напрасно…

ты...

Жизнь моя стала,
Как замирают стрелки часов.
Я променяю несколько лет жизнь,
На то, что бы стать
Частью твоих снов,
Вязких ночных паутин,
Цветных кадров/картин…
Но пока три — один,
И совсем не в мою пользу…
Хочешь, люби меня,
Хочешь – просто используй…
Я уже поняла, что буду твоей
При любом раскладе…
Я вся в твоих снах
Как в ребёнок сахарной вате…
Мысли в полном неадквате.
Кажется мне уже хватит.
Ты в мои вены, как
физраствор пациентам в больнице…
Знаешь, мне так надоело.
Быть больною птицею.

мост

Небо ночное на сотни частей разбивается. Осколки его под ноги мои осыпаются, под каблуками стразы разбившихся звёзд…а я обливаю бензином последний мост… За ним остается запах дедушкиных папирос и детские розовые сапожки, за ним остаётся трёхцветная кошка по имени Тимка, прозрачная дымка над черным морем девяносто седьмого…За ним остаётся связка ключей от дома на синем шнуре, что утопила семилетняя я в реке, классики начерченные на песке и велосипед со слишком высокой рамой …правда останутся шрамы, что получила когда с него падала…/я правда-правда тогда ну совсем плакала/…Останется кукла, стриженная мной наголо при жестокой игре в парикмахера…фотографии совсем молодого ещё Шумахера …мне было 12 и я впервые сама села за руль…Там останется дедушкин старый «жигуль», с женским именем Кася, и тройка по технике чтения в первом классе. Останутся самые вкусные в мире жвачки «lovе is» и срванный вниз карниз, что упал «совершенно сам»…и зонтик всех цветов радуги тоже останется там, за мостом, как содранные коленки перевязанные бинтом… И не могу сказать, что прошлого жалко…Но не могу никак отыскать зажигалку...

Обратная связь - stihiby@yandex.ru