Just my

Я никогда не считала, что ты бог.
Что ты грандиозен, или – напротив – убог.
Не считала, что ты – мой ненадёжный причал.
И чувства свои не считала началом начал.
 
Я не искала с тобой никаких встреч.
Если могла – я не сгибала плеч.
А ты приходил. Ты опять возвращался назад.
Тогда я, стальная, таяла, как рафинад.
 
Я никогда не считала тебя – всем.
Не создавала себе гору лишних проблем.
Просто любить – да, признаться я в этом могу.
Брать тебя за руку, но иногда – на бегу.
 
Я никогда и не думала: «Я – идеал».
Я не спрошу: из кого ты меня выбирал.
Все недостатки признАю. Но всё же знай:
Ты просто мой человек.
Just my.

4:30

Выжигай моё имя в своей голове алкоголем,
Скрывай его в дыме кальянном и сигаретном.
Шифруй его в памяти, ставя десятки паролей.
Можешь приставить к нему и свои пистолеты.
 
Взводишь курок.
Пусть кивнёт указательный палец.
Совсем незаметно: крючок спусковой там слабый.
Ты выстрела слышать не будешь, ведь звук-скиталец
Ещё не дошел до ушей твоих, хоть и пора бы.
 
И выстрел неслышаный будет дробиться звоном,
В ушах отдавать; как по груше боксёрской – по мозгу.
Выходишь за дверь из себя подышать озоном.
Вернувшись, у бармена просишь новую дозу.
 
Смотря сквозь стакан, сквозь любимый янтарь высшей пробы,
Так хочется бросить его. Не об стену, так на пол.
Ты перегорел. И сейчас  так не хочется, чтобы
Усталый расплавленный воск вниз, на плитку, капал.
 
Ты залпом – стакан. И, на стойку его поставив,
Услышал свой выстрел как раз перед тем моментом,
Когда прикоснулось стекло к теплой стойке. Давит
Внутри что-то снова. Ты просишь ещё абсента.
 
Он поможет зацементировать память на вечер.
Ты будто бы счастлив, но знаешь ли ты об этом?
Моё имя как будто забыл, но не губы и плечи.
Тишина режет слух, боль в глазах он неяркого света.
 
Закрываешь ладонями их, ощущается тяжесть.
Странно: после абсента не полузабытые лица
Вспомнил ты, а меня, голос мой и даже
Вспоминаешь две родинки возле моей ключицы.
 
Этот образ тебя будоражит и злит до дрожи.
Ты хотел меня в памяти выжечь своей сигаретой.
Вместо этого – чудится запах моей же кожи,
Еле слышный, привычный…
«Пошло бы к чертям всё это!»
 
Эта мысль как сигнал. Недопитый абсент в стакане
Провожает тебя, вспоминая твой путь неблизкий.
Эта ночь исключеньем из правил опять не станет.
Не помог ни абсент, ни любимый янтарный виски.
 
Выйди в город; дыши. Представляй, будто видишь звёзды.
Можешь Млечный представить на тёмном небе столицы.
На часах три ноль семь – ты успеешь, ещё не поздно:
С Белорусского поезд отходит в четыре тридцать.

Ждать

Ты знаешь, я пыталась нарисовать твои руки,
Чтоб было хотя бы что-то родное в разлуке,
Чтоб щелканье пальцами – в общем, привычные звуки –
Хотя бы во сне приходило: я буду ждать.
А сон мой, наверное, будет к нехватке крениться.
А мне бы к тебе.… И я буду завидовать птицам.
Если б ещё не имела я риска разбиться,
Я бы, наверно, за день научилась летать.
 
А буря внутри с каждым часом всё больше крепчает.
И я утопаю. Нет, не в алкоголе, а в чае.
На клавиатуре тоску свою вымещаю,
Но без тебя – это просто набор из слов.
На картах уже не гадаю: четыре масти
Слукавят опять и расскажут про вечное счастье.
А я разрываюсь внутри на четыре части.
И на гаданья скептически – кверху бровь.
 
Жду, когда дни перестанут тянуться тоскуя.
Жду, когда утро однажды я не забракую.
Жду, когда буду петь песни о разном. Пока же – какую
Бы песню не пела, она всё равно о тебе.
Ты же в пути. Из столицы – в другую столицу.
Смена часов, самолётов и разные лица –
Всё заставляет тебя скучать, но крепиться,
Меня – вновь кусать в ожиданьи нарыв на губе.
 

/без посвящения\

А мне не гладить твоих рубашек,
Не вешать брюки на спинку стула.
Не называть эту спальню – нашей,
Тебя не лечить, если вдруг продуло.

А мне не видеть тебя спросонку,
Не пить с тобой вечерами чая,
Удачи тебе не желать вдогонку,
В прихожей свет за тобой выключая.

А мне не видеть твоей улыбки,
Не ворошить вечерами пряди
Твои, не знать про твои ошибки.
И мне рубашек 
твоих
не гладить.

Птицы

Птицы на юг улетают за длинным рублём,
Теплом и уютом. И лучшей, наверное, долей.
Чтобы забыть холода и не чувствовать боли,
Чтобы слать письма и в трубку чирикать «Алё!».
 
Эти полёты уже через несколько лет
Не оставляют следов угнетенья на крыльях.
И угрызения совести скрыты под пылью:
Птицы на родину шлют теплокровный привет.
 
Но, возвращаясь весною в родные места,
Птицы опять привыкают к своей параллели,
Греют остывшие за зиму гнёзда-постели
И засыпают, как прежде, считая до ста.
 
Что же им снится? Привычные, в общем-то, сны.
Те же, что с ними летали на юг и обратно,
Ведь путешествия снов, как всегда, «за бесплатно».
Птицы поэтому их и берут до весны.
 
Сны эти птиц наполняют тем чувством пути,
Что позволяет вернуться с любых расстояний.
Птицы не ждут от небес и земли подаяний.
Разве что силы хотят над землёю найти.
 
Птицы сильны. Их сломить не всегда так легко,
Как нам покажется со стороны и снаружи.
Птицы всегда возвращаются, если уж дружат
С морем – до волн, с небесами – до «высоко».

В твои объятья?

В твои объятья?
Как заманчиво!
Но, знаешь, не в моей судьбе.
Ведь я не кукла, слышишь, мальчик мой?
Я буду. Только не тебе.
Я для тебя почти потеряна.
А я тебе вообще
Нужна?
Нехватка острая терпения
И нервов. Впрочем,
Как и сна…
Я в этом вся теперь – усталая.
И нервы сгрызть способна моль.
Весна. 
Вокруг погода талая.
А ты всё тот же 
Вечный ноль.
Не в смысле, что 
Совсем не стоишь 
Ты в этой жизни ни гроша.
Ты цену за себя удвоишь
И скажешь: «Дорога
Душа».
В твою игру играть
По правилам?
Нет. Слишком дорог
Каждый миг.
А моё сердце 
Не расплавилось – 
и проиграл ты свой
блицкриг.
Скажи, овчинка стоит выделки?
Не связывался б ты
Со мной.
Прощай же, если чем обидела.
Оревуар,
Мой дорогой!

Городу зим

Нам недолго осталось ждать,
Нам не долго осталось верить.
Снова пустим песок в глаза,
Постучимся в любые двери.

И, разгневав чужих богов,
Мы разложим свои пасьянсы. 
Смерть не будет для нас врагом,
Просто с нами продолжит танцы.

Мы вернёмся в наш город зим,
Мы увидим родные лица,
Забывая про миражи
И стараясь хоть здесь забыться. 

Это было уже — давно,
Когда город наш зимним не был.
И, раскрасив закат вином,
Мы захватим с собою небо.

И наш город дождётся нас,
Хоть снегами захвачен ловко.
Мы, скрываясь от тысяч глаз, 
Наше небо пришьём иголкой.

А потом невзначай уйдём,
Чтоб о нас почти все забыли,
Чтобы снова играть с огнём
И ходить по дорогам пыли.

Сны

А этот вечер не объять.
Тебе опять
Не хватит сил.
А ты несдержан,
Но красив.
Не сможешь ты
Меня распять.
Моё желание – беда.
Уж лучше  б город
Вновь застыл.
Но чтоб не замерла
Вода.
И тот остался,
Кто простил.
А я замкнусь
Всего на век.
Ну, а пока,
Останусь здесь.
Каких-то жалких десять лет
Ещё осталось,
Где-то есть.
Я их могу прожить
За день.
И не оставить никому.
Ты расскажи - 
Я всё пойму.
Я человек ещё,
Не тень.
А мой глубокий долгий сон
Позволит мне
Всё ощущать.
И если кто-то входит в дом,
Я буду слышать,
Буду знать.
Я буду чувствовать тебя,
Я буду шторы теребить.
Сорвётся лист календаря - 
И я проснусь.
И буду жить

из-за объятий

Моё распятье 
из-за широких объятий.
Моя Голгофа...
Боль здесь
совсем не кстати.

Ни крика.
И пальцы вцепились
в раструбы платья...
Никто и не ждёт,
чтобы я прошептала:
«Хватит!».
Я выдержу всё.
И никто
не заплатит.
И я никого
не вгоню в апатию.

А боль
у меня внутри.
Но это не значит,
что буду распорота
или расшита
опять я.
Тебе и не знать бы...
Моё распятье —
из-за моих же
наивных широких
объятий 

уснуть

Когда-то будет свадебное платье,
Букет невесты, топот детских ножек...
Ну, а пока — уснуть в твоих объятьях,
Вдохнув в себя весь запах твоей кожи. 

Обратная связь - stihiby@yandex.ru