отпусКаю

…а мои сокровенные-верные 
мысли…
наши сожженные-нежные
письма,
В кричаще-красном конверте…
Можешь скопировать,
и переслать своей Герде…
Или вообще удали,
с пометкою «это спам»
Моя ледяная вечность
Не делиться напополам…

Ну зачем ты, несносный
мальчишка, сам…
Прицепился к мои
Улетающим в зиму саням…
Или надеялся, что
Увезу к небесам?
Ты вроде бы взрослый,
А веришь таким чудесам…

Ну почему не остался с этой
Глупышкой Гердой
Она бы было твоей
/первой-невинной-верной/
Никто б не трепал твои
Нестабильные нервы…
Ну что вы находите в нас,
безразличных стервах?
* * *
Вот в общем и всё,
Что хотела сказать тебе,
Глупенький милый Кай…
Я тебя отпускаю, а ты, дорогой,
Побыстрей от меня отвыкай

Крылья

Мои сновидения спутались с былью.
Пронизанный всеми тремя временами.
И крылья… мои постаревшие крылья –
как символ того, что приходит с годами –

упавшие долу, лежат золотые.
И небо, когда-то такое большое,
уже – не поэтам, уже – не стихия.
Оно продается, меняется… стоит.

Теперь в поднебесной уже не смеются –
рычат и бахвалятся белым оскалом.
И блюдце… с каемочкой старое блюдце
показывать светлую сказку устало.

И мир разделился на тех и на этих:
одни молча смотрят, вторые сплошь нервны.
А я, словно пуля в холодной «Беретте», – 
мне просто плевать, кто из них будет первым.

И я биполярен… Как майна и вира.
Стихами с мужскою и женской душою
ищу, как разрушить иллюзию мира,
в которую сам погружен с головою.

И весь в сновидениях, спутанных с былью,
ищу себя в том, что приходит с годами.
И крылья… свои постаревшие крылья,
как листья природа, меняю с годами.


© Андрей Заулочный
2010, сентябрь

Семьдесят седьмой катрен

Стояло солнце в галактическом зените
Светило, как умело — извините...
Поджаривало птичек на лету
И кожа в ослепительном свету
Дымилась,
корчилась в конвульсиях змея.
Сидела жаба под кустом
С ней рядом я...

Ну что с тобой небесное светило?
Похоже неумело освятила
Тебя братва духовная твоя...
Конец Земле, а с ней сгорю и я.

Но, что случилось?
Солнце вдруг притухло
И жар прошел,
ко мне вернулась ты.
И листья на деревьях
не пожухли,
И распустились пышно
вновь цветы

И вновь ошибся
глупый предсказатель,
Мишель де Нострадамус,
Испытатель...
Он глупости людской
искал предел
И как частушки
нам катрены пел...

хочешь?

Хочешь,
Я наберу тебе ночью?
Что бы услышал
Как разрывается в клочья
Сердце моё,
Пурпурно-красное.
/бескомпромиссное / нежное
Страстное / разное/
Я, будто раненыё зверь,
Теперь не опасная.
Мне бы набрать,
и услышать
Твой голос заспанный

Но ты не захочешь,
И я позвоню вечером.
А что бы не понял ты,
Как я тобой покалечена,
Как я живу
Только нашими встречами,
Буду своим
безнадёжно-прокуренним
голосом,
как и всегда,
говорить тебе разные колкости
Буду опять тебе врать,
Что просто счастлива.
А мне бы набрать,
и услышать твой
голос заспанный.
 

Я не буду...

Я не буду делать того, что не нравится,
Того, что мне неинтересно.
Посмотрим, как тебе понравится,
Что в кране вода не бывает пресной.
Посмотрим, как тебе понравится.
 
Твое мнение есть истина истин,
Мое же слывет безызвестным.
Сметаешь ряды голубые картин
Пикассо, любому известным.
— «Посмотрим, как тебе понравится».
Что ж насмехайся.
Пусть проварится
Твоя пропащая душа.
Уходишь тихо, не спеша.
Посмотрим, как тебе понравится,
Что нет начала, нет конца,
Писаря нет и нет чтеца.
Кому теперь ты станешь жаловаться?
Посмотрим, как тебе понравится.
Я не стремлюсь тебя понять,
Признать,
Узнать,
Позвать,
Избавиться.
Поэтому тебе не нравится,
Что я вообще еще жива.
Мечтательна и так свежа.
Я не была так хороша,
Когда твоей была наставницей.
И будь Пикассо жив всегда,
Я стала бы его красавицей.
И знаешь, что скажу тогда:
Мне лучше быть одной из многих,
Из миллиона, тысячи, из ста,
Чем стать одной из всех двуногих,
Смотрящей лишь в твои уста.

про слёзы

Даже странно,
за вечер скурила
всего пол-пачки.

Господи, дай мне
Хоть капельку сил,
И тогда я заплачу.

/так, будто в детстве/
Навзрыд, слёз – река,
Горько всхлипывая.

На вопросы друзей
Истерично орать
« не пошли бы вы» .

Мне б сейчас подорваться
Бежать, улетать.
На автобус последний.

Сигареты, одна за
Одной /может
В этом спасенье/

Опоздать на общественный
Транспорт. Такси
На последние деньги

Там, без спроса водилы,
Курить. И реверь. Реветь и курить
На переднем сиденье…

Господи, дай мне хотя бы
Слезинку. Прошу
Ведь не часто.

Но снова улыбка.
И снова мои.
Молитвы напрасно…

Все для чего-то

Стул чтоб сидеть,
А стол чтобы писать.
Слова,
Чтобы врать, унижать и кричать.
Кровать чтобы спать и
Партнеров менять.
Слеза чтоб рыдать,
Когда надо,
А если не надо, то чтобы глотать.
Секс чтобы нелепо стонать,
Где-то вставить, а где-то достать.
Кто-то скажет, мол, чтобы рожать:
Вроде нужно же род продолжать.
Глаза чтоб смотреть, чтобы видеть,
То что видеть не хочешь и знать.
А жизнь чтоб страдать.
Смерть, чтоб когда-нибудь снова
Восстать.
Сплетни чтобы унизить, обидеть,
Задеть.
Зависть чтобы чего-то хотеть.
Совесть чтобы уметь подождать.
Гордыня чтобы о ком-то плохое сказать.
Все для чего-то,
А я для чего не понять.

Четверть четвертого

Дождь по стеклу. На часах где-то четверть четвертого.
Вот бы еще и три четверти были озвучены.
Жизнь – колесо; то буддийское, то просто «чертово».
Видно, поэтому я в ней – то Ирод, а то просто мученик.

Осень пришла, убивая во мне все воскресшее.
Я, словно призрак, блуждающий в стенах акрополя.
Что-то больное, как в детском кошмаре, зловещее
в лицах туристов на улицах Константинополя.

Так и живем – от весны до дождей, луж и слякоти.
Как не пиши – все не в рифму да с болью меж строчками.
Выйдешь на улицу – кажется, будто все спятили.
Или тебе просто душно в своем одиночестве.

Так и умрем. В одиночестве, тихо, по осени.
Сядем смотреть, убаюканы новой иллюзией,
как в тишине все деревья листву свою сбросили,
в голую ветку Вселенную целую сузили.

Дождь по стеклу. Скоро выпадет снег и три четверти
все изведутся под чьей-то рукою невидимой.
И колесо с новой силой куда-то завертится.
И поживем… Чтобы где-то нас все же увидели.

© Андрей Заулочный
2010, сентябрь

неделя как год, четверг предвещает усталость..

неделя как год, четверг предвещает усталость
так часто реветь… уже и платков не осталось
к письму приложить лепесток и нотки самбуки
с коленей моих тихо снять твои тёплые руки

соседей топить, пуская кораблики «мне бы..»
бежать за последним вагоном, стремящимся в небо
мужчин целовать от тридцать пяти и постарше
не есть и не пить, не спать и не чувствовать даже

разбить всю посуду в порыве случайного гнева
заставить себя походить до субботы налево
летальный исход отодвинуть немного подальше
укол внутривенно – впрыснуть три кубика фальши

смотреть в потолок в надежде найти смысл ночи
глаза подвести, хотя и хотелось не очень
и след твоих мыслей, оставшийся в кухне и спальне
пытаться содрать, а потом утопить в мутной ванне

собрать твои брюки и байки – отдать их бездомным
тебе на звонки отвечать сухим монотонным
и так до момента, когда твоей нежности почерк
цеплять перестанет, оставив мне в памяти прочерк

а если сгорю, не сумев разлюбить твои стоны,
меня вспоминай, когда будешь курить на балконе…

Депрессия по Ней

Дождь за окном моим похоронно стучит, 
Атмосфера боли кажется сном,
Ей пронизан я полностью, тихо горит
Душа, что объята мертвым огнем.

Меланхолия меня терзает, тревожит,
Выход мой есть путь лишь во Тьму,
Сердце моё раны всё гложат,
Противится разум всему естеству.

Секунды считает мертвое время,
Секунды стучат биением в висках:
«Жизнь для меня тяжелое бремя»-
Кровью писал на серых камнях…

Нависли над городом черные тучи,
Улицы тонут в потоках дождя,
Опавшие листья, как мертвые кучи
Из тел, из которых жизнь вся ушла.

Взор мой упал на силуэт незнакомки,
Я чувствовал взгляд Её на себе
Таинственный, нежный, но всё еще робкий,
Только лишь образ скрывался во мгле.

Чувствовал я скорбь и блаженство,
Она манила меня как Сирена в ночи,
Я к Ней побежал, увидеть в надежде,
Незнакомку заблудшую в центр глуши.

Сквозь это пространство я к Ней лишь спешил,
Я мчался к Ней, чтоб лицезреть
Ёе светлый взгляд, что даст мне тех сил,
Чтобы разрушит мою адову клеть.

Капли дождя по телу стекают,
Ее силуэт вижу в темной дали,
Мысли о ней бесконечно витают,
Сердце купается в цвете хмели.

Пытаюсь догнать уходящую в ночь,
Путь мой осветят молнии вспышкой,
Бегу я за Ней, спешащую прочь
Под шум дождя бегу я неслышно.

К ней одной бегу я в тиши
И сам я не слышу мира вокруг,
Сердце бас бочкой отбивает квинты,
Чувствую, как сужается круг,

Что черной петлей завязан на шее,
Дыхания нет… Боль лишь в груди.
Пульс мой твердит: «Только скорее…
Смотри же Её не упусти..."

Диафрагму сжимают спазмы бессилья,
Но все, же Её я наконец-то настиг.
Дождь показал, какой он всесильный,
И стеной своей накрыл нас на миг.

Она повернулась — Её лик был прекрасен,
Свет от луны в глазах же играл,
Без сомнения с Ней быть я согласен-
Об этой минуте вечность мечтал.

Душа разрывала плоть же на части,
Она просто хотела быть рядом с Ней,
Пусть навеки я буду в Её только власти,
Но без Нее не жить мне скорей…

Я побыл с Ней пару мгновений,
Яркая вспышка ослепила глаза.
Неужели Она была лишь видением???
Знает об этом только гроза…

Секунды же с Ней долги так были,
Я отчетливо помню черты лица,
Но только по небу темные плыли
Образы-тучи… Ненавижу себя!

И тебя ненавижу «милый» господь,
Будь же ты проклят родом людским,
Тебя ненавижу за чертову плоть,
Не бродить мне по мирам иным.

Божок иудеев, тебя презираю,
Зачем ты спасал род весь людской???
В мире теней, точно я знаю,
Был бы уже с Ней… Был бы слугой,

Был бы лордом, а может рабом,
Вечный мир в покоях наших царил…
Реальность бредовым кажется сном,
А там Ей любовь и душу б дарил…

Боль на запястьях дождь охлаждает
Каплями слез, что с неба летят,
Текущую кровь из ран омывает.
Мысли о Ней сквозь вечность скользят…

Дождь всё идет и бренно-мертвое тело
Хоронится под толщей бурлящей воды
А в том мире теней соединились смело
Я, искавший тебя, и прекрасная Ты!...

Обратная связь - stihiby@yandex.ru